Шрифт:
И о а н н а. Правильно, особенно учитывая, что время идет, а я все еще не знаю, убираться мне или…
В р о н а (неуверенно). Наверху есть комната для приезжих.
И о а н н а. Благодарю. Я предпочла бы остаться здесь. Спать я все равно не буду… (Прислушиваясь.) Слышите? Соловьи в парке.
В р о н а (слушает). Да, их пора… (После паузы.) Я тоже вряд ли усну…
И о а н н а (после паузы). Соловьи всегда остаются… (Тихо смеется.) Ну, сейчас-то вы поняли, почему я сюда пришла? Только я не предполагала, что из моего сугубо личного дела получится, как и у Сульмы, бог весть что…
Внезапно оба оборачиваются к террасе. По ступенькам бежит X э л я, вбегает в комнату, при виде Вроны и Иоанны останавливается.
Х э л я (после паузы, взволнованно, шепотом). Ах, извините! (Губы ее по-детски дрожат. После паузы, сдерживая рыдания.) Не буду мешать! (Убегает со смехом, который, скорее, похож на рыдания.)
В р о н а (очень смущенно, после долгой паузы). «Не буду мешать…». Слыхали?
И о а н н а. Слыхала. Бедняжка.
В р о н а. Но ведь она готова подумать… Она и так уже утром назвала меня лицемером…
И о а н н а. Сочувствую.
В р о н а. Это именно она видела вас на опушке леса три вечера подряд. Как вы думаете, смеялась она или плакала?
И о а н н а. Следуя женской логике, и то и другое.
В р о н а (огорченно). Плохо дело, надо немедленно исправлять…
И о а н н а. Да, уж если исправлять, то немедленно.
В р о н а. Извините меня! (Быстро удаляется.)
Иоанна смотрит ему вслед, затем подходит к выключателю, поворачивает его, гася электричество; стоя на пороге террасы, глядит на парк, залитый лунным светом. Входит С у л ь м а.
С у л ь м а. Вы, наверное, устали, паненка? Я принес плед.
И о а н н а. Спасибо. Положите, хотя вряд ли он мне понадобится.
С у л ь м а. А пан директор?
И о а н н а. В парке. Пошел исправлять… С панной Хэлей…
С у л ь м а. С панной Хэлей? А что исправлять?
И о а н н а. Откуда я знаю? Свою пошатнувшуюся репутацию… А вы идите, пан Сульма. Я хочу побыть одна…
С у л ь м а, пожав плечами, медленно уходит через правую дверь. Иоанна, стоя на пороге террасы, смотрит в глубь парка.
Конец второго действия.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Декорация второго действия. Раннее утро следующего дня. И о а н н а дремлет, сидя на диване, подвернув ноги, укрытая пледом. На террасе появляется П у л т о р а ч к а в большом платке, под которым спрятана какая-то довольно большая вещь. Она, крадучись, входит, осматривается; увидев Иоанну, на цыпочках подходит к столику перед диваном и ставит на нее вещь, обернутую тряпкой. Некоторое время с любопытством смотрит на Иоанну.
И о а н н а (просыпается, увидев Пулторачку). Кто здесь?
Пулторачка бежит к выходу.
Подите сюда! Кто вы такая?
П у л т о р а ч к а (возвращаясь). Пулторачка, паненка. Жена Войтека Пулторака… (Показывает.) Горшок вам принесла, паненка…
И о а н н а. Горшок? (Разворачивает красивую майоликовую вазу.) А-а-а! Откуда она взялась?
П у л т о р а ч к а. Да уж взялась, взялась, паненка… черт попутал… Люди нахватали того да сего, как только фронт откатился и власти никакой не было… А нынче, когда по деревне слух прошел, что паненка в усадьбе, мы с Войтеком порешили вернуть… «Поди, говорит, жена, отнеси паненке». Вот я и принесла. (Складывает тряпку, прячет под платок.)
И о а н н а (расстроена). Говорите, слух прошел?
П у л т о р а ч к а. Еще какой, все болтают. Так уж вы, паненка, не гневайтесь, что горшочек немного подержали. А хорош был горшочек, хорош… Капусту я в нем солила.
И о а н н а. Да мне он зачем?
П у л т о р а ч к а. Это уж ваша забота. Мы с Войтеком порешили вернуть… потому все теперь может быть. Раз уж вы, паненка, ночуете во дворце, то ого-го!
И о а н н а. Но я сию минуту ухожу отсюда! Что вы надумали?
П у л т о р а ч к а. А что нам думать? Вам лучше знать… (Понизив голос.) Хотите, расскажу, что и где припрятали люди…
И о а н н а (раздраженно). Нет, не хочу. Пусть себе солят свою капусту и огурцы!