Шрифт:
П р о ф е с с о р (посмеиваясь). Вы хотите сказать: «реакционного подполья»?
В р о н а. Если говорить серьезно, то наш участок борьбы с колорадским жуком — это часть большого фронта.
И о а н н а. В этом вам придется убедить нас. Пока что мы видим недурной барский дом в прекрасном парке, а у въездных ворот омерзительную жестяную вывеску с надписью «Опытная станция Института защиты растений». Для участка «большого фронта» это, пожалуй, маловато.
В р о н а. Разрешите объяснить вам, что потомство двадцати пар колорадских жуков может в течение одного лета уничтожить картофель на участке в целый гектар. Потомство двадцати пар!
П р о ф е с с о р. Милый жучок! Побойтесь бога, ведь Польша — страна картофеля!
В р о н а. Была, во всяком случае. Ну так, стало быть, вы видите, что есть, за что бороться! Мы здесь разрабатываем методы борьбы и прежде всего изучаем противника, его черты и особенности, его привычки. Может быть, наша вывеска на воротах некрасива, но…
П р о ф е с с о р (с трубкой в руке ищет по карманам). Извините, я оставил в машине табак. (Уходит.)
После его ухода Врона и Иоанна долго в молчании смотрят друг на друга, он — вдруг растерявшись, она — пристально, с интересом.
И о а н н а. Вы здесь давно?
В р о н а. И да и нет. В этом доме — четыре года.
И о а н н а. Четыре… (После паузы.) В таких домах люди жили всю свою жизнь. Рождались в них и умирали.
В р о н а. Прошли те времена. И нечего их жалеть.
И о а н н а. А есть люди, которые жалеют. (Засмеявшись нервным смехом.) Но я, во всяком случае, не хотела бы здесь умирать…
В р о н а. Еще бы. Зато пожить какое-то время, поработать здесь приятно. Светло, просторно…
И о а н н а. В доме только работают или живут тоже?
В р о н а. Живут три человека. В комнатах наверху. Я и наш лаборант с женой. (С шутливым пафосом.) Гражданин Сульма…
И о а н н а. Странная фамилия. И это все обитатели?
В р о н а. Все. Может быть, есть еще и призраки. Прежде в в каждом порядочном замке полагалось быть своему духу. Но я сплю крепко.
В открытое окно слева внезапно ворвалась песенка, которую где-то недалеко запели детские голоса. Иоанна подходит к окну.
(Становится рядом с ней.) Это самое молодое поколение, дошколята нашей деревни. Приходят в парк играть.
И о а н н а. Совсем как стайка воробышков…
В р о н а. Раньше в этом парке действительно резвились одни птицы, а ребятишкам разрешалось лишь заглядывать сквозь ограду. Я сам…
И о а н н а (удивленно). А! Вы из этой деревни?
В р о н а. Да. И я хорошо помню, как по дорожкам бегала тогда только одна хорошенькая девочка, приблизительно моя ровесница…
И о а н н а. В самом деле хорошенькая?
В р о н а. Во всяком случае, так мне тогда казалось.
И о а н н а. Жаль…
В р о н а. Что жаль?
И о а н н а. Что нет уж той девочки.
В р о н а. Ну, где-то на белом свете она, наверное, есть. Теперь ей уже под тридцать и, вероятно, она наш непримиримый враг.
И о а н н а. А если вы ошибаетесь? Из детей вырастают разные люди.
В р о н а. Во всяком случае, хорошо, что ее здесь нет!
И о а н н а. Вы говорите это таким тоном, будто ненавидите ее. Любопытно, что бы вы сделали, если б она вдруг появилась в этом доме?
В р о н а (опешив). Что бы я сделал? Мне как-то не приходила в голову такая мысль.
И о а н н а. Вы лишены фантазии.
В р о н а. Я как-то не ощущаю неудобств от этого. Предпочитаю верить в реальные силы.
Вбегает запыхавшийся С у л ь м а, в руке у него пустая банка.
С у л ь м а. Вылезает, пан директор. Панна Хэля велела вам сказать, что в сигнальной начинают вылезать…
Вслед за Сульмой появляется П р о ф е с с о р с зажженной трубкой.
В р о н а. Хорошо. Извините, я должен передать телефонограмму. (Поднимает телефонную трубку.)
Сульма напряженно смотрит на Врону, не замечая Иоанну, которая к моменту появления Сульмы несколько отступает в глубь комнаты.