Х э л я. Ничего вы не видите и не понимаете. Хоть у вас высшее агрономическое образование, но в каких-то вещах вы человек неграмотный.

В р о н а. Ладно, рассказывайте!

Х э л я. Так вот, я не уверена, знаете ли вы старую беседку в конце парка? Хозяйничаете здесь уже несколько лет, но сомневаюсь, чтобы вы провели там хоть один час. А жаль. Человеку с глубокой внутренней жизнью эта беседка может доставить приятные минуты.

В р о н а. У меня, товарищ Хэля, нет времени на «внутреннюю жизнь»…

Х э л я. Очень жаль. И все-таки загляните туда как-нибудь. Я, во всяком случае, привыкла вечерком, на закате, посидеть в беседке с книгой, почитать, пока не стемнеет, а потом… потом немножечко помечтать…

В р о н а. Что ж, после работы имеете полное право.

Х э л я. Спасибо, это уж мое дело. Вам интереснее будет услышать другое. То, что от леса до нашего парка не более трехсот метров, вы должны знать. Так вот, уже три дня на опушке леса появляется женщина! Приходит, садится под сосной и глядит на парк до самой темноты.

В р о н а (без особого интереса). А потом?

Х э л я. Потом поднимается и уходит в сторону города.

В р о н а. И так три дня, говорите?

Х э л я. Да, вчера был третий день.

В р о н а (пожимая плечами). И больше ничего не делает? Сидит под сосной и глядит на парк?

Х э л я. Вот именно, сидит и глядит. (Внимательно посмотрев на Врону.) Женщина молодая, если судить по походке и фигуре…

В р о н а. И это все, что вы так хотели рассказать мне?

Х э л я. Вам этого мало? Ведь здесь что-то кроется. Не ради же прекрасного пейзажа приходит она из города и сидит часами…

В р о н а. Вот именно! И мешает другим читать и мечтать.

Х э л я. Обо мне не беспокойтесь. (Насмешливо.) И не притворяйтесь, что вам это безразлично…

В р о н а. Мне?

Х э л я. Вам! Вам! Изображаете святого, а выясняются вон какие детали! Вы лицемер!

В р о н а. Хэля, что с вами?

Х э л я. Ничего. Молодая женщина приходит ежедневно, наблюдает за нашим парком, нашей станцией, а вы просто пожимаете плечами и еще хотите убедить меня, что не знаете эту особу!

В р о н а (искренне огорчен). Хэля, в самом деле…

Х э л я (дрогнувшим голосом). В самом деле? А я думала… (Весело.) Как жаль, что вы уезжаете в Познань, мы пошли бы вместе после обеда в мою беседку и выяснили, действительно ли вы не знаете эту женщину. Сегодня она, наверно, тоже придет.

В р о н а (смущенно). Да, жаль, что эта Познань… (Овладев собой.) А тут еще гости… (Посмотрев в окно.) О, какая-то машина появилась на шоссе, может быть, они!

Х э л я (сочувственно-насмешливо). Конечно, в таких условиях иметь внутреннюю жизнь трудно… (Подходит к окну, выглядывает.) Что за гости?

В р о н а. Какие-то консерваторы или реставраторы. Люди, охраняющие древности… ну, понимаете, старинные здания, костелы, памятники…

Х э л я. А что им делать у нас?

В р о н а. Вероятно, им надоели древности, захотелось чего-то посовременнее. Короче, хотят познакомиться с нашей станцией.

Х э л я (без энтузиазма). Что ж, я могу показать им колонию моих прожорливых питомцев…

В р о н а. Конечно. Будете выступать в своем инсектарии в качестве хозяйки дома.

Хэля проходит.

(Идя за ней.) А что делается в сигнальной?

Х э л я. Я была там час назад. Пока без изменений, но вылета можно ждать каждую минуту. (Выходит.)

В р о н а также выходит в прихожую. Вскоре в прихожей раздаются голоса, затем появляются П р о ф е с с о р, И о а н н а, вслед за ними В р о н а.

П р о ф е с с о р (добродушен, «легок» в общении, старается выглядеть демократичным). Ага, стало быть, именно здесь решаются дела, от которых зависит судьба нашего хлеба насущного?

В р о н а. Лишь в незначительной степени, профессор.

П р о ф е с с о р. Во всяком случае, это нечто совершенно новое для нас, привыкших к общению с мертвыми камнями, не правда ли, пани Иоанна?

Иоанна не отвечает, с интересом осматривается.