С минуту молча смотрят друг другу в глаза.

Портьера на дверях террасы незаметно раздвигается, появляется И о а х и м П е т е р с; лицо изможденное, давно не бритое, глаза лихорадочно блестят, одет, как рабочий, костюм и шапка измяты и испачканы в глине. Зонненбрух и Рут, услыхав шорох, поворачиваются к Иоахиму, смотрят на него в недоумении.

И о а х и м (шепотом). Не узнаете, герр профессор? (Делает два шага вперед, заметно прихрамывая на одну ногу.)

З о н н е н б р у х. Нет. Я не знаю вас.

И о а х и м. Петерс… Иоахим Петерс…

Рут тихо, сдавленно вскрикивает.

З о н н е н б р у х (подходит к Иоахиму, всматривается). Иоахим Петерс? (Взволнованно хватает его за руку.) Как так? Ведь вы четыре года…

И о а х и м. Меня уже там нет. Четыре дня уже там нет…

Рут подбегает к столику, наливает чашку кофе, дает Иоахиму, он жадно пьет.

З о н н е н б р у х (пододвигает кресло). Садитесь, Иоахим.

Иоахим падает в кресло, закрывает глаза.

(Склоняется над ним.) Вы хотите сказать, что… убежали оттуда? Из лагеря?

И о а х и м (не открывая глаз). Четыре дня назад. (Вдруг выпрямляется, оглядывается вокруг.) Не знаю, хорошо ли я сделал, придя сюда… Если нет, то прошу сказать откровенно… Я сейчас же пойду дальше… отдохну минутку и пойду…

Р у т (спокойно, почти холодно). Куда же вы пойдете, Иоахим?

Иоахим словно только сейчас ее заметил, долго всматривается, не отвечает.

Л и з е л ь выходит из столовой, останавливается в дверях.

З о н н е н б р у х (в замешательстве). А я, знаете ли, праздную сегодня свой юбилей…

И о а х и м (словно не поняв, машинально). А, юбилей…

Р у т (замечает Лизель). Лизель, в буфете стоит бутылка коньяку, будь так добра, принеси ее сюда.

Л и з е л ь, двигаясь как автомат, выходит в столовую.

З о н н е н б р у х (вполголоса). Вы ранены, Иоахим? Мне показалось, вы хромаете?

И о а х и м. Вчера вывихнул ногу, когда прыгал через стену… Ночевал на кладбище, в Вальдорфе…

Р у т (серьезно). Сегодня будете ночевать в более удобных условиях.

З о н н е н б р у х (пытливо смотрит на нее). Что ты хочешь этим сказать, Рут?

Л и з е л ь возвращается с бутылкой и рюмками, подает Рут, останавливается сбоку, смотрит в упор.

Р у т (наливает, подает Иоахиму). Выпейте, это вас подбодрит.

З о н н е н б р у х (подходит к Лизель, вполголоса). Неожиданный случай. Но ничего особенного.

Л и з е л ь (равнодушно). Кто это?

З о н н е н б р у х. Человек, нуждающийся в помощи…

Л и з е л ь. Вижу. Но кто он такой?

З о н н е н б р у х. Прохожий. Ему стало плохо на улице, и Антоний привел его сюда. А тем временем… (Умолкает, прислушивается.) Рут, кажется, машины пришли.

Р у т. Машины? Я готова. Ты можешь, Лизель, садиться, минуты через две поедем.

Л и з е л ь. Хорошо, а «человек, нуждающийся в помощи», — что вы с ним думаете делать?

И о а х и м (собирая последние силы). Если все должны уезжать, прошу обо мне не беспокоиться. Я могу уже идти, чувствую себя гораздо лучше… Пожалуйста, не думайте обо мне…

З о н н е н б р у х (избегая взглядом Иоахима). Слава богу, если лучше… Вот тут, пожалуйста… (Шарит в кармане, вынимает записки, растерянно смотрит на них, кладет назад в карман, вынимает бумажник.)

Р у т (удивленно). Что ты, отец?

З о н н е н б р у х (стремительно хватает Иоахима за руку). Уходите отсюда, прошу вас! Уходите отсюда как можно скорее! (Шарит в бумажнике.) Пожалуйста… здесь несколько марок.