Шрифт:
М а т и л ь д а (осматривается). Господи, да с кем же?
Я г м и н. С самим собой. А ведь мне всегда казалось, что я человек уравновешенный и цельный. Как можно ошибаться в самом себе! Ну что же вы не садитесь?
М а т и л ь д а. Нет, я тороплюсь. Мама ждет и, наверное, нервничает. (Подходит к письменному столу.) Я забежала к вам просто так… чтобы услышать доброе слово. Дома сегодня весь вечер так уныло… (Неожиданно замечает на столе фотографию, берет ее в руки.) Пан директор! Откуда у вас…
Ягмин делает движение, словно хочет ей помешать, но, видя, что поздно, отходит, опустив голову.
М а т и л ь д а (не отрывая глаз от фотографии, весело). Да ведь это Юлек! В детстве… У нас дома, в мамином альбоме, есть такая же самая… (Машинально перевертывает фотографию и, прочтя надпись на обороте, ошеломленно смотрит на Ягмина.) Пан директор! Что это? Откуда вы ее…
Я г м и н (спокойно, не глядя на Матильду). Эту фотографию мне прислали во Францию восемнадцать лет назад.
М а т и л ь д а. Но тут написано… Это же мамин почерк!
Я г м и н. Да, это ее почерк…
М а т и л ь д а. Господи! Значит, вы… вы…
Я г м и н (мягко). Теперь вам понятно, почему я вас так встретил, когда вы пришли ко мне просить службы?
М а т и л ь д а. Да, я помню, как вы на меня посмотрели, когда услышали мою фамилию. (Помолчав, тихо.) Сейчас мне стало понятно и многое другое… Боже! Боже! (Вдруг горячо.) Нет, нет! Ничего не понимаю! Не умещается это у меня в голове! Вот смотрю на вас и жду, что вы сейчас рассмеетесь мне в лицо. Это какая-то ужасная, нелепая шутка…
Я г м и н. Нет, панна Матильда, не шутка. Боль всей моей жизни.
М а т и л ь д а (решительно). Я пойду, пан директор… Мать… мне надо поскорее вернуться к ней!
Я г м и н. Погодите минуту. Вы пойдете сейчас домой, но не одна.
М а т и л ь д а. А с кем же?
Я г м и н. С ним, с Юлеком. Пожалуй, он будет недоволен, потому что я обещал ему…
М а т и л ь д а. Ничего не понимаю!
Я г м и н. Сейчас вы его увидите.
М а т и л ь д а. Как? Он здесь?
Я г м и н (улыбаясь). Да, в той комнате. (Идет в спальню, долго не возвращается. Зажигает там свет и через минуту появляется на пороге растерянный.) Странно! Окно открыто… Значит, он тоже не сдержал слова!
Молча смотрят друг на друга.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Та же комната Окуличей, что в первом действии. Около восьми часов утра. Некоторый беспорядок в комнате свидетельствует о тревогах прошедшей ночи. В открытые окна льется яркий солнечный свет, по временам откуда-то доносятся веселые крики детей.
С а б и н а, укрытая пледом, спит в кресле, прислонясь щекой к его спинке.
Через некоторое время входит Л е м а н с к а я, за нею Т е р е з а. Смотрят на Сабину.
Л е м а н с к а я. Ну, слава богу, наконец-то заснула.
Т е р е з а. Такая ночь железного человека с ног свалит, не то что бедную, слабую женщину. Пусть поспит! Неизвестно, что еще ее ожидает.
Л е м а н с к а я. Помилуй бог! Не каркай, Тереза! (Отводит ее в сторону.) Скажи-ка лучше честно, по совести, ты не знаешь, в чем тут дело? Что могло стрястись с мальчиком?
Т е р е з а. Откуда мне знать? Меня его дела не касаются. Иногда лучше ничего не знать.
Л е м а н с к а я. Нехорошо, Тереза! Надо всем интересоваться. Особенно, если это касается близких людей.
Т е р е з а. Нет, иной раз лучше не соваться, а то любопытством только беду накличешь. Особенно нашим бабьим любопытством.
Л е м а н с к а я. Ну-ну, лучше бы ты не умничала! (Помолчав.) Мне разное в голову приходит. Может, нашего Юлека просто завлекли… ну, ты меня понимаешь, Тереза.
Т е р е з а. Нет, пани, не понимаю.
Л е м а н с к а я. Ведь он уже не мальчик, а взрослый мужчина. В этом возрасте они все начинают шататься по ночам.
Т е р е з а. Ну, за Юлеком этого не водилось…
Л е м а н с к а я. Молодые этому учатся друг у друга скорее, чем из книжек! Да, да, Тереза, по-моему, тут замешана женщина!
Т е р е з а. Дай бог, чтобы женщина, а не другое что, похуже.
Л е м а н с к а я. Вернется он бледный, с синими тенями вокруг глаз — и все в порядке. (Оглядывает комнату.) Что я хотела сказать?.. Ах да, панны Мадзи тоже нет дома?