Мы не знали, через какое время шар вернётся, мы не могли контролировать этот процесс.

Через три часа сорок минут воронка опять заискрила, камера затрещала и, казалось, собиралась разорваться на части. В спутанном вихре фотонных лучей показался металлический шар.

Тишина разразилась аплодисментами. Мне пожимали руку, Селена поцеловала меня, а я не отрываясь смотрел на этот крутящийся шар в ореоле свечений.

Я думал, что стою на пороге чего-то невероятного. Что ещё немного, и сам человек сможет быть на месте этого шара. Стоит только продолжить эксперимент…

Тремя неделями позже.

– Ни о каком продолжении таких вот экспериментов не может быть и речи!

Я был в кабинете декана нашего исследовательского института, мои ноги дрожали, я еле держался за предложенный мне стул, на который так и не сел, потому что от шока не мог сделать и шага.

– Вы знаете, сколько стоят эти ваши игры со временем? – брызгал он слюной. – Вы знаете, что на эту вот всю кутерьму работает две подстанции!

– Но ведь обеспечение было…

– Было, потому что были заинтересованные люди, такие же фанатики, которые выделяли нам деньги, но сейчас, знаете ли, не 2030-й, когда всё начиналось, вы же именно тогда к нам и пришли?

– Тогда и пришёл.

– Энергия сейчас дороже золота, и на подобные шалости просто нет денег, и желания, если честно, никакого нет. Есть более выгодные проекты.

– Но мы стоим на пороге, мы почти…

– Почти что? – ухмыльнулся он. – Отправили человека в прошлое?

– Не человека, металлический шар.

– Шар? Прекрасно! Ну и как там, в прошлом? Он что-то сказал, этот ваш металлический шар?

Я чувствовал, как щёки мои покрылись жарким багрянцем, как на глаза навернулись слёзы, как ладони сжимались в холодный кулак.

– Вот не надо мне, пожалуйста, здесь ваших истерик. Не надо. Во-первых, вы занимаете огромные помещения, во-вторых, большой штат людей, учёные, знаете ли, – товар штучный, а такие, как наши, тем более, а вы забрали самых лучших из тех, что у нас были, и мы им всем платим зарплату, чтобы они делали непонятно что. И, – он остановился и пристально посмотрел на меня из-под очков, будто выискивая последние намёки адекватности на моём лице, – вы же не считаете, мистер Невилл, что я и вправду во всё это верю?

– Вообще-то, считаю.

– Ну да, – окинул он меня всё тем же взглядом, – ну да, вы думаете, все такие, как вы. Я имею в виду, идейные. Нет, мистер Невилл, не все. Кто-то ещё твёрдо стоит на ногах, кто-то ещё следует логике мыслей.

Да уж конечно, и этот кто-то – ты…

– Вы хоть представляете, что было бы с миром, если бы все были такими, как вы?

– Не представляю.

– И слава богу. Понимаете, Этан…

– Этан Невилл. – Как же хотелось плюнуть в его наглую рожу.

– Конечно, как скажете. Понимаете, мистер Невилл, мы выставили ваше исследование по созданию, как их там. – Он взял листок, и, поправив очки, прочитал: – Световых межвременных туннелей, на соискание грантов, и, к моему огромному удивлению, мы эти гранты тогда нашли. Не скажу, что спонсирование уходило только на вашу лабораторию, институт обделён не остался, ну, вы понимаете…

Я понимал, что этот хапуга брал себе четверть от выделяемых нам средств, если не больше. И никаким физиком он не был. В наше странное время никто не был тем, кем должен был быть. Он был экономистом, он экономил на всём.

– Но, как говорится, – изобразил сожаление декан, – no money, no honey.

– А если я найду спонсоров?

– Вы? Ну вот как найдёте, так и приходите.

– Вы не понимаете! – я задохнулся подступающей злобой. – Мы не можем прерваться! Всё только началось!

– Как это только началось? Только сейчас началось? А чем вы занимались все эти годы? Мне нужны результаты, мистер Невилл, результаты.

– Шар проходит через туннель и возвращается.

– Куда проходит, откуда возвращается? Это нам неизвестно.

– Из временной…

– Всё-всё, пожалуйста. Все эти ваши физические фокусы, на это уходит слишком много средств.

– Фокусы?!

– Хорошо, эксперименты. Какая, собственно, разница?

– Но мы не можем прерваться сейчас!

– Мы не можем продолжить сейчас, вот что я вам скажу. Давайте так, я даю вам месяц, чтобы закруглиться, а потом делайте что хотите.

Я медленно поплёлся к двери, не чувствуя земли под ногами. Вот оно, думал я, отсутствие гравитации, отсутствие связи с реальностью – неверие в неё. Я не хотел верить в то, что со мной происходит, я не понимал, как такое может происходить.