Лиза Перес, чьи выпученные глаза и поднятая начёсом прическа и без того выражали крайнюю озабоченность, изобразила полнейший шок на лице.

– Вы хотите сказать, это заказное убийство?

– Да, скорее всего. Дело в том, что…

– Вам угрожали, шантажировали, преследовали? Вас преследовали?

– Да, и я знаю почему, – я надеялся, что эта Перес опять меня перебьёт и начнёт что-то тараторить, пока я соберусь с мыслями, но она, как назло, замолчала, уставившись на меня не моргая.

– Дело в том… Разрешите, мне надо кое-что достать из машины.

– Конечно! Снимай, снимай…

Камера пошла за мной, я достал из машины газету и развернул её перед ними.

– Дело в том, что убитая Анна Кларк была дочерью погибшего профессора медицинских наук Питера Кларка.

– Его смерть была тоже насильственной?

– Не думаю, но с его смертью были связаны необъяснимые и очень странные вещи.

– Та-ак, – подошла она ко мне ещё ближе, – о каких вещах вы говорите, Керри?

– Питер Кларк погиб двадцать лет назад, его сбила машина на территории университета, и я лично был на его похоронах в тот день, как и его дочь – мисс Кларк. После я написал эту статью…

– Можно мне газету, Керри? – Она взяла газету, пробежалась по ней глазами и стала читать вслух: – «Внезапный уход Питера Кларка стал большим потрясением для всего медицинского сообщества». Да, здесь так и написано, – показала она статью.

Я кивнул.

– Так как эта смерть двадцатилетней давности связана с сегодняшним убийством?

– Дело в том, что недавно нам стало известно, что Питер Кларк умер ещё раз, но уже при других обстоятельствах.

– Что вы имеете в виду?

– И я, и его дочь прекрасно помним его похороны и могилу, тогда, в ноябре восемнадцатого, мы оба были на кладбище, она хоронила отца, а я сделал вот это фото.

– Вот это фото? – показала она ещё раз газету в камеру.

– Да, его. Но неделю назад новостные каналы сообщили, что Питер Кларк погиб в возрасте семидесяти шести лет, разбившись на частном самолёте где-то над Ла-Маншем.

– Подождите, это тот самый случай, с разбившимся легкомоторником?

– Да…

– И вы хотите сказать, что тот, кто был за штурвалом того самолёта, и тот, кто умер двадцать лет назад, – это один и тот же человек?

– Да, это был Питер Кларк. Он погиб дважды, – повторил я, – в ноябре восемнадцатого и вот сейчас.

– Это немыслимо! Можно ли это расценивать как инсценировку смерти?

– Я не знаю, наверное, можно.

– Но кому это было выгодно?

– Я, честно, не знаю.

– Мог ли он быть связан с мафией, нелегальной торговлей оружием или наркотиками? – тыкала она мне в лицо микрофоном. – Кому, по вашему мнению, нужно было инсценировать смерть и похороны этого, – она заглянула в статью, – Питера Кларка, много лет назад.

– Я понятия не имею.

– Он был связан с чем-то преступным?

– Нет, он был обычным профессором.

– Обычные профессора не живут под прикрытием двадцать лет после инсценировки собственной смерти.

– Может, это была не инсценировка, – откашлялся я, – может, он на самом деле умер двадцать лет назад.

Репортёрша отстранилась от меня и посмотрела так, словно увидела во мне психа.

Потом посмотрела в камеру.

– Мы понимаем что вы пережили шок, Керри.

– Да, я…

– И сейчас кто-то убрал и его дочь?

– Да.

– И могут убить и вас?

– Я надеюсь, что нет, но на меня уже второй раз покушались. Но дело не в этом, а в том, что человек погиб дважды, тогда и сейчас.

– Да, мы поняли это, Керри.

– И я ещё хотел сказать…

Я хотел сказать ещё многое, когда к месту, оглушая всех воем сирен, подъехал ещё один полицейский автомобиль.

– Так, что здесь происходит? – человек в пальто и с полицейским значком вышел из полицейского «Форда» и направился к нам. Оператор отошёл подальше, чтобы захватить ещё и полицейского.

– Вы свидетель? – спросил полицейский.

– Простите, у нас здесь интервью! – перебила его репортёрша.

– Здесь не место для журналистов, – гаркнул он на неё. – И вы не имеете права допрашивать свидетеля.

– Мы свободное СМИ, мы на всё имеем право!

– Только после того, как мы сделаем свою работу, пожалуйста, отключите камеру, оттолкнул он её и пошёл на оператора.