— Рад видеть вас всех, — искренне произнёс Птитс.

— Ну, спасибо, — промычал Босс.

— Вижу кинжал, — сказал корсар, глядя в центр зала, — пошли.

Пиксель мелкими шагами выдвинулся в середину помещения, в котором при желании мог поместиться его корабль. Из-под прозрачной крыши пирамидальной формы на исчерченный зелёными знаками пол били лучи солнца. Они и были источником света в зале. Прямо под вершиной этой пирамиды находился квадратный пьедестал из того же материала, что и стены. Приблизившись, Карл увидел, что на нём лежало странного вида оружие. Лезвие этого кинжала было извилистым, словно хвост змеи. Его рукоять имела форму полумесяца с расположенным в центре круглым зелёным камнем, который всем своим обликом напоминал глаз.

— Он великолепен, — восторженно произнёс Пиксель.

— Стой, не бе… — предупредил друга Карл.

Но было поздно. Корсар взял автомат в левую руку, а правой схватился за ручку кинжала.

— Проснитесь и пойте, парни! — возликовал Пиксель, — теперь он наш!

Едва он дотронулся до кинжала, пол храма затрясся. Настенные панели с барельефами отодвинулись в сторону, обнажив множество гуманоидных фигур.

— Император милостивый, — все услышали тихий голос лейтенанта Карсона.

Люди — и солдаты, и корсары — в испуге повернулись к пьедесталу спиной. Все они направили оружие на стены, ожидая самого худшего.

Глава 21

Проклятая луна

Поезд летел по рельсу точно длинная белая стрела, пронизывая районы Штальштадта один за другим. Почему-то на всех планетах, колонизированных Кригсхаймом, обязательно присутствовал монорельс — только на гористом Нойбайерне его заменяла канатная дорога.

Девушка в белых брюках и белой куртке, надетой поверх фиолетовой футболки, стояла в набитом людьми вагоне и держалась за поручень. Это была Барбара Винтер. За окнами поезда проносился серый, скупой на красоты город. Барбара уже проехала Бельфлёр-Плац, Вурстенбергские Врата и круглый купол восстановленного после войны Кригстага. Новый Штальштадт был символом покаяния Кригсхайма, осознавшего свои ошибки — ровные чистые улицы, ослепительно белые небоскрёбы, круглые башни и памятники жертвам бойни, развязанной кригсфюрером Гюнтером. Город стоял под куполом, ограждающим его от ядерных пустошей, которые остались после бомбардировки планеты кораблями Империи и ВССМ. В эти пустоши возили в школе и Барбару — так же, как и тысячи других криганских школьников, чтобы те видели, к чему привело неверное решение целого народа, который отринул Бога-Императора и последовал за служителем Змея. Барбара понимала, что всё это было правдой лишь отчасти. На деле Империя мало чем отличалась от Гросскригсрейха. На смену идеям Людвига Гюнтера пришла такая же всепоглощающая и неоспоримая вера в Бога-Императора, а объектами чисток и репрессий стали не люди «низших рас» и мутанты, а разрушители и еретики.

Поезд остановился на Риттерплац — второй по известности и значимости площади Штальштадта. Барбара вышла из вагона и на всех парах побежала к Консерваториуму, минуя толпы туристов с других планет. Штаб-квартира Охранительного Бюро Кригсхайма была построена в том же стиле, что и весь город. Она представляла собой странную смесь классического стиля и минимализма — большие прямоугольные окна перемежались белыми ионическими колоннами. На фронтоне здания была выгравирована надпись на высоком имперском: «CONSERVATIO IMPERIALIS SANCTUM OFFICIUM». У входа в Консерваториум грозно высились две девятиметровые статуи охранителей в моторизованной броне и с молотами наперевес.

Пройдя через автоматические двери, Барбара попала в вестибюль. К её удивлению, это был очень мрачный, аскетично оформленный зал — она ожидала, что и внутри штаб-квартира будет такой же светлой, как снаружи. К Барбаре подошли три охранника. Мужчины носили облегчённый вариант брони штурмовиков и держали автоматы, а единственная женщина была одета в чёрную строгую форму, и на её поясе висел пистолет в кобуре. Из-под её фуражки виднелись светлые волосы, заплетённые в хвост.

— Добрый день, — с невинно-простодушным видом Барбара заговорила на криганском, — я ищу охранителя Вильгельма Айзенштайна.

— Ваш паспорт, — строго произнесла женщина. Её светлые волосы были аккуратно уложены под имперской фуражкой.

Барбара вытащила из сумочки паспорт и отдала служащей Охранительного Бюро.

— Стойте, — сказала та, открыв документ и проверив его сканирующим устройством.

Винтер послушалась, и к ней подошли два охранника-мужчины. Один провёл рядом с ней сканером, а другой прощупал её, начиная с плеч и заканчивая щиколотками. Барбара очень хотела его одёрнуть, но сдержала себя волевым усилием — в такой ситуации не было права на ошибку.

— Всё чисто, — кивнул охранник, закончив осмотр.

— Пойдёмте со мной, — служащая Консерваториума вернула Барбаре паспорт.

Охранники с автоматами остались у входа, а женщина повела Барбару по коридорам штаб-квартиры. Казалось, кроме них в здании не было ни души. Вдвоём криганки поднялись на тридцать второй этаж и направились по коридору в офис Айзенштайна. Служащая Бюро нажала на кнопку звонка, и тонкая и с виду хрупкая автоматическая дверь открылась.

Кабинет Айзенштайна был просторным и светлым, в противоположность коридорам. На серых стеллажах лежали папки с делами и книги. Почти всю стену занимало тонированное окно, за которым летали флаеры. А сам охранитель, высокий массивный мужчина лет тридцати пяти, сидел за столом и изучал голографическую схему на проекторе.