– Это так. Но если он не умер при попытке удушения, то логично предположить, что в воду он упал живым, и, возможно, он не потерял сознание, а всего лишь был дезориентирован.

– Такая вероятность есть. Но к чему ты ведешь? – не вытерпела Клара.

– К тому, что это может быть сухое утопление.

– Что, прости?

– Сухое утопление. Я наткнулась на информацию о подобном случае в статье одного американца, сопоставила с нашим трупом, и все сходится один в один.

Она положила несколько распечаток перед Кларой. Судмедэксперт пролистала их и подняла взгляд на свою помощницу:

– Объясни.

– Сухое утопление – это спазм гортани, который происходит от страха, когда человек внезапно падает в воду. Давление при этом подскакивает настолько, что сердце не выдерживает нагрузки. А у нас как раз причина смерти – остановка сердца. Думаю, это единственное подходящее объяснение причины смерти нашего болотного человека.

Клара улыбнулась.

– Хочешь, чтобы я рассказала судье Талавере и лейтенанту Редондо, что бедняга умер от страха? Просто от страха?

– По сути, да.

Клара с недоверием принялась читать статью. Кардона ждала, сидя как на иголках. Наконец Клара взглянула на помощницу:

– Невероятно. Но, думаю, ты права, такое вполне возможно. Давай подождем до завтра, получим результаты анализов, все еще раз обдумаем, а потом уже пойдем сообщать убойному отделу и судье.

Кардона энергично закивала. Если она права, то они столкнулись с крайне редким случаем в судебной медицине.

– Кстати, – улыбнулась Клара, – ты превосходный эксперт. Если все так и есть, то впереди статья и доклад на серьезной конференции.

Ответить Кардона не успела, зазвонил лежащий на столе телефон. Увидев имя на экране, Клара ответила. Выслушав, она положила телефон на стол и потрясенно посмотрела на помощницу.

– Что случилось? – спросила Кардона.

– Еще один труп с монетой. Нужно ехать.

– Как? Где?

– В Сантильяне-дель-Мар. В библиотеке долбаного музея Альтамиры.

Звучала “Тот, кого ты любишь” группы Passenger – песня о любви, в которой ты ничего не ждешь и принимаешь несовершенства другого, не требуя жертв и не пытаясь изменить любимого.

Единственным средневековым реквизитом на празднике были костюмы. Пришли почти все участники конгресса, разве что нарядились далеко не все. Большой зал Испаноамериканского павильона сиял огнями. Здание было только-только после реставрации, некоторые помещения перепланировали, прежде в семинарии не имелось таких просторных комнат, а уж тем более актовых залов.

Ванда танцевала с Паоло. Она выглядела роскошно и в то же время естественно, словно нарядилась не по случаю костюмированного праздника, а средневековое платье для нее привычно. Паоло был в том же, что и всегда.

– Поехали со мной, у меня для тебя есть сюрприз, – прошептал Паоло ей в ухо.

– Сюрприз? – с подозрением спросила Ванда. – Что за сюрприз?

– Если расскажу, это будет не сюрприз.

– Только не говори, что спустя пять лет ты наконец собираешься пригласить меня на Капри.

– Нет, но если хочешь, потом можно и на Капри. Но сейчас я тебя зову в другое место.

– Надеюсь, не прыгать с парашютом.

Она увидела, как омрачилось лицо Паоло, и тут же пожалела о сказанном.

– После случая с Хельдером я это оставил. Мне казалось, ты в курсе.

– Прости, я не знала.

После гибели Хельдера Паоло стал осторожнее, замкнулся, но Ванда не ожидала, что он совсем забросит любимое увлечение.

– Ладно, скажу. Речь про Гавайи.

– Гавайи? – удивилась Ванда.

– Можем встретиться в Гонолулу и провести там неделю. Что-то вроде медового месяца.

– Не уверена, что я этого хочу, Паоло. – Ванда вздохнула.

– Не уверена? Я предлагаю тебе неделю в раю, а ты сомневаешься?

– Мы месяцами не видимся, а сейчас ты ведешь себя так, словно мы обычная пара, планирующая каникулы. Это странно.

– Ванда, важна любая возможность побыть вдвоем. Ты знаешь, как у меня мало времени. Кроме того, у меня запланированы съемки тропы Калалау. [41]