– Ну, сама видишь, проводим осмотр.

– Я не об этом.

– Нет? А я надеюсь обнаружить что-нибудь интересное, потому что убийца прислонился лицом к двери библиотеки.

– Что? – Ривейро нахмурился.

– Похоже, он хотел понять, есть ли кто-нибудь в библиотеке, поэтому нагнулся и приложил ухо к двери, возле ручки. След не очень четкий, может, он вообще принадлежит другому человеку, но мы все равно обратили внимание и сняли отпечатки и мазок. Мало ли.

– Биометрия уха? – спросила Валентина.

– Именно. Не самый типичный метод, но мы не впервые ловим по отпечатку уха.

– Вот же черт, – вздохнул Ривейро, – нетипичного в этом деле и так уже выше крыши. Осталось только выяснить, что убийца – инопланетянин с антеннами вместо ушей.

Валентина едва заметно улыбнулась, не сводя серьезного взгляда с Лоренсо.

– А что с монетой?

– Ах да. Мы сфотографировали ее и…

– Можете переслать фотографии нам? – перебила она. – Мы можем ускорить процесс опознания, хотя, вероятно, все монеты из одной коллекции, похищенной именно отсюда.

– Отсюда? Ты имеешь в виду, из музея?

– Да, кажется, монеты могли забрать из запасников. Их нашли в пещере в Пуэнте-Вьесго и передали на хранение сюда, в музей.

– Ничего себе! Как все затейливо.

– Не то слово, – вздохнула Валентина.

– В общем, эта монета напоминает предыдущие, но, думаю, будет постарше. На одной стороне изображен лев, на другой – странный замок, напоминающий ромб, но больше ничего пока сказать не могу. Фотографии пришлю вам в ближайшее время.

– Буду очень тебе признательна, – поблагодарила Валентина. – Держи меня в курсе.

– Разумеется, лейтенант.

Взгляд Валентины привлек человек. Опершись локтями на стойку администрации, он так крепко держался за голову, словно та вот-вот отвалится. Это был Себастьян Лоурейро, директор музея. Сделав Ривейро знак следовать за ней, Валентина направилась к директору.

– Если не ошибаюсь, вы директор Альтамиры?

Он обернулся, на лице его застыло выражение глубокого отчаяния.

– Да, я директор. – Он испустил тяжкий вздох обреченности.

Валентина представилась.

– Нам очень жаль, мы постараемся как можно скорее раскрыть это дело, сеньор Лоурейро.

– Даже если найдете преступника, Альберто уже не вернешь. Что я скажу его жене? Боже мой, у них ведь две маленькие дочки!

Валентина взглянула на Ривейро, который уже вынул блокнот для записей, да так и замер – его явно задела новость о двух дочерях жертвы. С тех пор как у Валентины появились племянники, она тоже острее реагировала на случаи, когда страдали дети.

– Наш долг – поймать виновного, прежде чем жертв станет еще больше, сеньор Лоурейро. Поэтому мы должны задать вам несколько вопросов.

Тот кивнул:

– Слушаю вас.

– Нам нужна вся информация про Альберто Пардо. Мы знаем, что он руководил научным отделом музея. Но не работал ли он и в других пещерах – например, в Пуэнте-Вьесго?

– Нет, исключено. Только в Альтамире.

– А со спелеологией он никак не связан?

Себастьян Лоурейро удивился.

– Нет, не думаю. Насколько мне известно, его единственным увлечением был парусный спорт, он держал в Пуэрточико небольшую лодку.

– Ясно… А вы не знаете, он не участвовал в Международном конгрессе спелеологов, который сейчас проходит в Комильясе?

Директор покачал головой.

– А кто-нибудь из других работников музея там участвовал?

– Нет, совершенно точно нет. Мы никак не связаны с этим конгрессом, хотя, конечно все знали о нем.

– А с Вандой Карсавиной вы не знакомы? Слышали когда-нибудь это имя?

– Вроде нет. Она из России?

– Из Польши, но жила в Германии. А имя Хельмут Вольф вам о чем-нибудь говорит?

– Совершенно ни о чем. – Директор скорбно покачал головой.

Валентина и Ривейро переглянулись. Все двери, в которые они стучались, оказались наглухо заперты.

– А вы не знаете, у сеньора Пардо не случалось конфликтов с посетителями музея?

– Нет-нет, – директор энергично замотал головой, – Альберто вообще не пересекался с посетителями, он работал, так сказать, за кулисами.

– Вы не замечали в последнее время за ним ничего необычного? Может, он вел себя странно?

– Абсолютно ничего. Наверное, лучше спросить сотрудников, которые с ним общались больше. Меня сегодня даже в музее не было, я ездил в Сантандер по делам. Но Альберто мне сегодня звонил. Я пропустил звонок, телефон находился в беззвучном режиме.