– Нет, – вздохнула она, – мы просто подружились. Ты же помнишь, что в Индию я уехала с Питером, с которым познакомилась на химиотерапии.

– Еще бы не помнить. Великолепный Питер, который забил тебе голову всякой чушью.

– Оливер, я говорила тебе, что мы ничего не планировали, так сложилось. Стечение обстоятельств, судьба… не знаю. Возможно, это было предначертано.

– Разумеется, высечено на каменных скрижалях.

– С тобой невозможно разговаривать, у тебя сейчас плохая энергетика. Я понимаю, что тебе больно, потому что мы с твоим братом были парой, но я же пытаюсь тебе объяснить.

– И она еще говорит, что у меня плохая энергетика. – Оливер зло рассмеялся. – Анна, ты так ничего и не поняла. Мне плевать на вас с Гильермо. Вы влюбились? Замечательно. На планете миллионы мужчин, а тебе приспичило выбрать именно его, но, допустим, я могу это принять. Но я не прощу, что два года вы не подавали признаков жизни. Я не о ваших отношениях. Ты хотя бы можешь понять, как измучились наши родители? А каково было мне? – Оливер почти кричал.

Майкл шагнул к нему. Анна уставилась в пол. Оливер жестом показал, что все в порядке. Майкл отступил.

– Объясни, зачем он отправился в Индию? Из-за тебя?

Лицо Анны исказилось.

– Нет. Он собирался участвовать в проекте по установке солнечных микросетей в Дхарнаи, на юге Патны, где я жила. Он приехал меня навестить, и тогда… в общем, тогда все и началось между нами. Он сотрудничал с моим фондом и с другими, в том числе с индийскими, штаб-квартиры которых в Непале. Мы вместе путешествовали по Индии и соседним странам.

– Так вот почему у меня не получалось выйти на непальские организации. – Оливер повернулся к Майклу: – Он сотрудничал с индийскими! – Лицо его напряглось. – Погоди, Майкл, а ты как об этом узнал? Ты поэтому весь день ходишь как в воду опущенный?

Майкл кивнул:

– Я рассматривал карту Непала, а когда увеличил изображение, до меня дошло, что от Патны до Катманду совсем недалеко. Мне показалось, что совпадение странное, Анна живет так близко от места, где в последний раз видели твоего брата. Мир огромен, а они фактически в двух шагах друг от друга. Ну я и устроил Анне настоящий допрос…

Оливер снова развернулся к Анне:

– Значит, Гильермо совершенно случайно из всех возможных проектов выбрал именно тот, что в Патне, где ты жила. И ты рассчитываешь, что я тебе поверю?

– Я только хотела сказать тебе правду и очистить карму.

– Очистить карму? Вот так просто? Сначала причиняешь боль людям, а потом думаешь, что можешь им все рассказать и они тебя тут же простят? Зашибись у тебя религия.

– Оливер, я нравилась твоему брату уже давно, еще когда лежала в больнице, но из уважения к тебе он никогда не пытался…

– Прости, ты сказала “из уважения”? Из уважения? Серьезно? Какое там уважение, он просто боялся ссориться со мной. Я любил тебя, но смог бы пережить. Собственно, так и сделал, когда ты меня бросила. Но я не готов простить Гильермо такое отношение к родителям.

– Я хотела тебе во всем признаться и просила его хотя бы сообщить родителям, что с ним все в порядке, но он уверял, что вы привыкли к его долгим исчезновениям.

– Разумеется, мы вовсе не привыкли. В последний раз он где-то пропадал девять месяцев, а потом объявился в Стирлинге как ни в чем не бывало, а за это время у родителей чуть не случился инфаркт. Думаю, для тебя это не новости?

– Да, поэтому я настаивала. Но он твердил, что если ты узнаешь про нас, то будет плохо, он не хотел причинять тебе боль.

– Какая трогательная забота. Благодаря его деликатности мать умерла, так и не узнав, где ее старший сын. Теперь-то я понимаю, почему он меня избегал. Не только из-за своего посттравматического стрессового расстройства, а потому что собирался закрутить роман с моей невестой.

– Мне ужасно жаль, Оливер, – прошептала Анна.

Казалось, она готова вот-вот разрыдаться, но на Оливера это никакого впечатления не произвело.

– Даже не пытайся, Анна, не выжимай слезу. Ты еще не все рассказала. Что вы делали в тот год, что провели вместе?

Она тут же взяла себя в руки, взгляд стал сосредоточенным.

– Работали. Много работали. Мы с Гильермо изменили свои жизни, перестали плыть по течению…

– В отличие от других, да?

– Я не это хотела сказать.

– Но ты так думаешь.

Анна молча смотрела на него.

Оливер поднялся и подошел к окну. Волны ласкали песок Ракушечного пляжа, и эта идиллическая картина резко контрастировала с тем, что творилось в его душе. Оливер так злился на брата, что почти перестал беспокоиться за него. Но сейчас тревога снова всколыхнулась. Где же, черт возьми, Гильермо может быть?