Через минуту он выбрался оттуда, неся перед собой туго набитый чем - то зеленый вещмешок. "Андрея рюкзак", - догадался Сеня, вспомнив, что видел такой у Костиного брата, когда тот пришел из армии.

– Что это?

– А вот что, - Костя опустил вещмешок на землю, похлопал по нему ладонью.
– Здесь недельный запас продовольствия. Зачем? Я ухожу из дома. Если хочешь - айда со мной. Доплывем на плоту до большой реки, на пароход сядем и...

– Насовсем?
– Сеня даже побледнел от волнения.

– Зачем? Пока каникулы. Хоть гонять нас туда - сюда не будут. Ну, как?

Сеня не знал что ответить. Поэтому он продолжал спрашивать:

– А где мы возьмем деньги на пароход? Ведь билеты нужны.

– Ха, как - нибудь!

– Ну да, конечно... А что, если...

Сеня колебался. Конечно, поплавать на плоту и на пароходе - это здорово. А чем это кончится, если их начнут разыскивать, найдут и вернут домой?

– Ну, как?
– Костя требовал немедленного ответа.

Сеня мучился, кряхтел... И вдруг (о, счастье!) он получил отсрочку. Потому что из кустов к ним вышла та самая рыжая собака, а вслед за ней девочка со светлыми косичками, в белом сарафане. В руках она держала книжку.

– Нинка!
– узнал Костя девочку.

– Нинка!
– облегченно выдохнул Сеня, будто всю жизнь искал и наконец нашел старосту из бывшего седьмого "б".

Костя сел на вещмешок (чтоб меньше видно было), спросил насмешливо:

– Небось, зубришь уже за восьмой? Нина дернула плечиками.

– За первый, - она показала книгу. Костя, вытянув шею, прочитал вслух:

– Даниэль Дефо. Робинзон Крузо... Во - во! Как раз я и читал ее в первом классе.

Нина захохотала.

– Это ты - то? Да ты в первом едва по слогам научился. Я же помню!

– Много ты помнишь!

– Конечно, помню... Чара, ты куда? Видя, что хозяйка спокойно беседует с мальчишками и даже весело смеется, Чара от нечего делать забралась на плот. Обнюхала его и улеглась в ложбинку, между двумя бревнами.

– Ай - яй! Никакой вежливости! Без разрешения хозяев!
– пожурила Нина собаку и тут же без всякого перехода спросила:

– А где вы плот взяли?

– Сами сделали, - поспешно сказал Сеня.

– Так я вам и поверила! Это Петьки Колобкова, я знаю.

Сеня не стал возражать.

– Может, его. Ну и что? Денем мы его куда, что ли?

– Вот именно: куда денете? Обратно он своим ходом приплывет, да?

– Откуда обратно?
– Костя насторожился.

– С большой реки. Я все слышала, - мальчишки опасливо насторожились.
– Да вы не бойтесь, возьмите лучше меня с собой. Я тоже хочу из дома убежать.

– Ты?
– Сеня заморгал недоверчиво.

– А что особенного? Я не боюсь. А ты? Сеня опустил глаза и сказал то, что совсем не собирался говорить:

– Ясное дело... Как, Костя, возьмем ее?

Костя неопределенно пожал плечами. Ему не очень хотелось брать девчонку в компанию. Он даже собирался откровенно сказать об этом, да вспомнил, что плот - Петькин. Если Нину не взять - побежит еще к нему. Тот, конечно, родителям нажалуется. Все узнают... Короче, перехватят еще до большой реки.

– Залазь!

Плот снова закачался на середине Тушканки. Чара забеспокоилась сначала, увидев со всех сторон воду. Но хозяйка была рядом, и она снова улеглась.

Костя, стоя в одних трусах на переднем краю бревен, поднял руку, объявил:

– Наш корабль называется "Бесстрашный!" Курс - Персидский залив! Там мы пополним запасы провизии и пресной воды. Дальше... Мы изучим персидский язык. Или турецкий...

Резкий порыв ветра накренил плот, не дав Косте объяснить дальнейший курс "Бесстрашного". Нина с тревогой оглянулась и увидела, что небо наливается чернотой. Темная туча росла на глазах, будто гналась за ними.

– Сеня, к берегу!
– закричала Нина.
– Дождь будет!

– Не сахарные, - бодро ответил он, - не размокнем.

Чара подняла черный дрожащий нос, поводила ушами. Видно, перемена погоды беспокоила и ее.

Ветер с еще большей силой налетел на плот, осыпал его брызгами. Тушканка заволновалась, покрылась белыми гребешками.

– Убрать паруса! Курс - на берег!
– скомандовал Костя.
– Приближается тайфун!

Сеня и сам понимал теперь, что надо приставать к берегу. Он приналег на шест, чтобы сделать это, но плот, как назло, перестал слушаться. Течение увеличивалось с каждой минутой. Чем яростнее работал Сеня шестом, тем быстрее мчался плот вперед, не приближаясь к берегу ни на один метр.