Полностью сформулировать мысль военачальник еще не успел.

Да, с каждым мгновением у Тиль в самом деле получалось использовать свой Дар все лучше и лучше. Но чем больше Брайер думал об этом, тем яснее осознавал: круговорот битвы — не её путь. Он помнил своих напарников времен становления Организации — тех, кто сейчас остался в Легионах.

Линда была совсем другой. Он боялся, что военный путь развратит ее, сделает жестокой, а на его пути было уже достаточно жестокости. Глядя на нее он чувствовал безмятежность, которой так недоставало всю жизнь. А кроме того в ней было очень важное качество, которое легко потерять в бою — тяга спасать. Помогать, а не разрушать. Вспоминая ледяной шторм, который девушка устроила не так давно становилось трудно верить в то, что это кому- то поможет.

Кроме него.

Положение осложняется еще и тем, что генеральный директор осознал всю полезность криокинетика в рядах Организации, добился своей цели, а значит — не остановится, не даст ей свернуть с пути войны. И тогда Тиль перестанет быть собой.

— Ты так долго молчишь, — сказала девушка все еще не сводя с него взгляда, он тонул в этих глазах, озере безмятежности. И не мог позволить им погаснуть.

— Я просто не мастак в словах, — признался Брайер, — но это все не для тебя. Бои тебе не подходят.

— Почему? — удивленно спросила девушка, она снова бросила взгляд на рану, — если дело в навыках, то как я сказала…

— Нет, — резко перебил Брайер, — навыки придут с опытом. Дело в другом, ты не такой человек. Не человек войны. Я — да. Если ты продолжишь идти путем насилия, то перестанешь быть собой.

— И что ты предлагаешь? Вернуться сейчас назад и сказать генеральному директору, что я отказываюсь? Это же просто смешно, Нильсон! Я не понимаю, почему ты меня отговариваешь? Мы победили! Они боятся меня!

— Вот именно, Линда. Вот именно. Ты внушила им страх. И мне, что уж там.

Брайер знал, что должен поступить правильно, но не знал, как. Что именно сейчас «правильно»?

— Думаю, — ее тон снова стал мягким, — ты просто переволновался, — она взяла его за руку и улыбнулась. По нервам прошел тонкий холодок, — ты знаешь, думаю, нам не помешает отдохнуть. Приходи ко мне через час, мне нужно привести себя в порядок. Проведем время вместе, отпустим все потрясения.

— Хорошая идея, — кивнул он, — иди, я догоню.

Девушка кивнула и пошла дальше по коридору, вскоре скрывшись за поворотом. Брайер же развернулся и решил предпринять попытку поступить правильно.

Он снова открыл дверь кабинета и застал генерального директора у порога, они чуть было не столкнулись. Титов сделал шаг в сторону, приглашая Нильсона сесть.

— Я хочу…

— Поговорить о Линде. Я знаю, — спокойно произнес тот.

— Если ты все знаешь, то сразу дай мне понять, будет разговор или нет, — Брайер сжал кулаки. Он боялся, что глубоко внутри сознания есть мысли, которые заставят Титова отреагировать резко и старался их прятать.

— Разумеется будет, — Титов потер глаза пальцами. Можно было понять, что ситуация его порядком раздражает, однако он старался быть дипломатичным, — но все просто. Мы выиграем войну, Тиль займется другим. Все. Четко и ясно, как ты любишь.

— Не думаю, что конец войны так уж близок, — угрюмо заявил Брайер.

— Неужто? — переспросил генеральный директор. Он подошел к своему столу, включил компьютер и повернул монитор в сторону Брайера. Перед глазами предстал длинный текст со множеством цифр, — это все должно было быть на девятнадцатичасовом инструктаже, но раз тебе не терпится, посмотри вот сюда, — он достал из нагрудного кармана стилус и обвел предложение в документе:

«Оперативным агентам удалось перехватить сообщение о смятении в рядах врага. СМИ Армии Освобождения пестрят статьями и выпусками об ошеломительном появлении Линды Тиль, до того считавшейся пропавшей без вести на стороне Организации. Доверие к верховному командованию в рядах вооруженных сил можно считать подорванным»

— Прочитал? Теперь сюда, — он пролистал документ дальше и выделил еще одно предложение:

«Созвано экстренное заседание Совета Освобождения, на повестке дня не только изменившаяся обстановка на фронте, но и обсуждение дальнейших действий относительно потери Линды Тиль, до того представлявшей интересы Северной Америки в Малом круге Совета. Можно считать, что крупная сторона лишилась руководителя и символа. Деморализационные действия предлагаю считать успешными».

— Ну и наконец, — тонкий черный стержень снова обвел круг:

«Подрыв деятельности транспортного узла оборвал поставки во многие гарнизоны Севера и Востока, сорваны графики поставки боеприпасов и техники, а кроме того — провианта и медицинских средств, затруднена эвакуация раненых. Данный коллапс открывает возможности для диверсионной операции в секторах обозначенных в Приложении 4».

— И что? — тупо спросил Нильсон.

— Один удар посеял такую ПАНИКУ! — Константин выделил это слово, — в рядах повстанцев. А что сделает второй? А десятый? Поверь мне, растущий потенциал Линды обеспечит нам победу в войне за какой- нибудь…год, — Титов развернул монитор обратно и заглянул в глаза Нильсону, — и ты хочешь, чтобы я от этого отказался?