Линда Тиль: голубые глаза распахнуты в ужасе. Парализованная безысходностью, но так и не сдавшаяся.

Всё это за годы обросло лишними красками. Но в памяти почему- то осталось.

— Мы её и убили, — признал Нильсон. И сам он в первую очередь: не успел ничего сделать, не настоял, не остановил напарников…

Рука генерального директора легла ему на плечо.

— Это в прошлом. Тогда у нас и не было другого выбора: она бы не сдалась.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — прервал ОПЗМовца Брайер. Бередить воспоминания не слишком хотелось, — сейчас она жива. Она — твой… наш враг.

— Зачем, действительно…

За окном проносился городской пейзаж. Ряды высоток, армады автомобилей… столица Организации жила своей жизнью, именно здесь билось её сердце.

Титов неожиданно повернул голову и в упор посмотрел на Нильсона:

— Она — та еще заблудшая душа. Полагаю, тоже не выбросила тебя из головы.

На несколько секунд Брайера словно оглушили.

— Почему? — тупо спросил он, уставившись в перегородку, отделяющую пассажиров от водителя.

— Потому что она сейчас находится у нас в плену. И отказывается что- то говорить без твоего присутствия, — не дав собеседнику прийти в себя, добил Константин.

— Она… что?

— Ты услышал, — твердо повторил директор, — понимаю, они сейчас направили все силы на внушение тебе своей «правды». Но у нее за этим прослеживаются личные мотивы.

От ОПЗМовца явно не укрылась буря, вспыхнувшая в душе Брайера. Как такое может быть?! Неужели, всё сможет встать на свои места?

Стало понятно, куда они едут. И понятно, зачем: Титова интересуют сведения, которые могут найтись в голове у девушки. Вот только почему он не вытащит их с помощью Дара?

— Хороший вопрос, — губы директора сложились в сухую улыбку, — потому что это очень болезненная процедура. Для меня — просто неприятно, для нее — настоящая пытка. Если эта девушка что- то значила (или значит) для тебя, я готов пойти вам навстречу.

Константин говорил неторопливо, будто наводил порядок на рабочем столе, раскладывая по порядку офисные принадлежности.

— Если Линда ставит такие условия, то и ты для нее что- то значишь. Быть может, мне удастся направить её на верный путь.

Глубоко в сердце Нильсона зажглась непонятная благодарность, но вместе с ней — легкое недоумение, которое Титов разбил в клочья следующей фразой:

— Организации не повредит иметь криокинетика в своих рядах. Да, Нильсон, свой интерес у меня тоже есть.

Уголок рта директора приподнялся в усмешке.

— Что потребуется от меня? — уточнил Брайер.

— Ничего, — покачал головой ОПЗМовец, — только присутствие. Во всяком случае, таковы были условия.

— Всё по- твоему, — без тени удовлетворения в голосе сообщил Титов, указывая на Брайера. Мужчина стоял за бронированным стеклом, лишенный возможности слышать их, равно как и что- либо сказать.

Однако он видел. И прямо сейчас буквально пожирал взглядом пленницу.

— Я же не дура, — покачала головой Линда. Сутки плена никак не сказались на ней: девушка выглядела прочной, твердой, как лёд, — зачем мне на него смотреть через стекло?

Константин нахмурился. Девчонка начала слишком много себе позволять.

— Начнем с самого простого, — он тут же вернул невозмутимый вид, — зачем сдалась в плен? Каков твой замысел?

Тиль молчала. Устремив взгляд вверх, она все свои мысли посвятила аккуратной стыковке плит. Интересно, думала пленница, сколько строилось это здание? Часто ли тут проводится реставрация?

Смотреть в глаза Титову девушка даже не пыталась.

— Отвечай на вопрос, — сквозь зубы процедил мужчина. В нем медленно поднимался гнев: неприятная, отвлекающая от рабочего настроя эмоция.

— Я отвечу на ваши вопросы, — не переключая внимания с потолочных плит, безмятежно выговорила Линда, — в присутствии Нильсона Брайера. Мы говорили об этом.

Неприятным уколом в нарастающий гнев врезалось раздражение. Выстрелило желание броситься на неё, вызвать специалистов, которые заставят пленницу сказать всё, и даже больше.

Схватить сверхъестественной мощью Дара её разум, стереть дочиста всю память, до уровня трехлетней девочки. Заставить почувствовать сверхчеловеческую боль.