— Что решим? — нахмурился Лоскутов, глядя на меня.

Чёрт! Надо лицо лучше контролировать! Похоже, напугал я его. Хотя… То ли ещё будет!

— Да всё решим, боярин! А то и я могу к тебе в гости заглянуть! И Богатыря своего приведу. Пусть посмотрит, что натворил. Ущёрб вместе посчитаем.

— Ну вот и решили всё миром, — хмыкнула Сабля, то же видимо, смекнув, что дело тут нечисто.

— Но как же, княгинюшка? — округлившимися глазами посмотрел на неё Лоскутов. — Он же ко мне с Богатырём обещается придти.

— Ну так правильно, — прикинулась дурочкой Саблеслава. Видимо не понравилось, что кто-то хочет использовать её в своих разборках. — Придут, посмотрят, что к чему. И на месте решат, как быть.

Ух ты! Если я всё правильно понимаю, то Сабля только что выдала мне карт-бланш по этому вопросу. То ли из-за того, что её использовать пытаются, то ли вину свою всё же помнит передо мной. В любом случае, моё отношение к ней только что чуть-чуть поменялось в лучшую сторону.

— Раз с этим разобрались, и претензий к боярину Северскому ни у кого больше нет, то перейдём к следующему вопросу! — произнесла княгиня и вопросительно взглянула на всё ещё задумчивого Соболя.

— Есть! Есть претензия! — раздался крик из зала. И к «сцене» кто-то начал активно проталкиваться.

— Боярин Концов? — удивлённо посмотрела Сабля на толстенького мужика, который на боярское звание ну никак не тянул.

— Да, Саблеслава Мечеславовна, я это, — тяжело дыша, пробормотал толстяк.

— И что же у тебя за претензия?

— Боярин этот снова моего сына покалечил! — заявил Концов, нагло показав на меня пальцем. — Щаслав только-только с лечения вернулся. Язык ему отрастили. Пятьсот рублей золотых я за это отдал! А этот… боярин незрелый снова его избил. На этот раз челюсть сломал!

— Что скажешь, Маркус Святославович? — спросила у меня Сабля.

— А что тут говорить? — пожал я плечами. — Зря боярин своему сыну язык выращивал. За зубами он его всё равно держать не научился. Хотя, глядя на его отца, понимаю, что это у них семейное.

— Что?! — аж покраснел от возмущения Концов.

— Тихо будь! — велела ему княгиня. И снова посмотрел на меня: — Поясни!

— Сынок его меня у гимназии подстерёг, — пожав плечами, начал я рассказывать. — Да не один, а с дружками. Решил за прошлый раз отомстить. Хвастал, что второй ранг взял. Ну и хулил меня по-разному. А затем ударить решил. Вот я ему и ответил. Но если у боярина Концова какие вопросы ко мне есть, то я всегда отвечу. Я от поединков не бегаю. А если он правду свою доказать хочет, то Суд Богов мне тоже знаком.

— Что скажешь, боярин? — перевела ироничный взгляд на Концова Сабля. — Будешь за правду биться?

— Да я, наверное, княгинюшка, что-то не так понял, — начал вдруг мямлить он. — Да и сын ещё плохо разговаривает. Лечится.

— Значит и этот вопрос решили, — улыбнулась княгиня. — Раз больше ни у кого претензий к боярину Северскому нет, то перейдём к следующему вопросу.

Я только собрался сообщить, что у меня у самого претензии есть, но не успел.

— У меня есть претензия, княгиня! — раздался громкий уверенный голос. И вперёд протолкался высокий статный степняк с довольно мужественным лицом.

— Боярин Кусаинов? — в очередной раз удивилась Сабля. Посмотрела на меня и как-то даже растерянно произнесла: — А ты популярен, Маркус.

А я же внутренне ликовал и потирал руки. На ловца и зверь бежит!

— Слышал я, княгиня, что боярин Северский баржи мои забрать хочет и пароход, — тем временем заговорил Кусаинов. — Для этого он даже инсценировал нападение на свой дом. Чтобы меня подставить и обвинить.

Не выдержав, я громко рассмеялся.

— Что смешного, боярин? — нахмурилась Саблеслава.

— Над глупостью его смеюсь, — ответил я и вытащил из-за пазухи документы. — Он пытается на опережение ударить. А так как про нападение на свой дом я никому пока не говорил, то это точно его рук дело.

— Вот, я же говорил! — торжественно заявил степняк.

— Да плевать, боярин! — отмахнулся я от него. И повернувшись к Сабле, продолжил: — А обвинить он меня хочет потому, что боится, что я его тайны узнал. А я таки и в самом деле узнал! Вот тут у меня документы, доказывающие, что боярин Кусаинов, вместе с боярином Кагановым и ещё двумя подельниками, не первый год русских людей в рабство степнякам продаёт!

После моих слов в зале снова наступила мёртвая тишина. И даже степняк, к моему удивлению, ничего не возразил.

Посмотрев на него, я увидел только быстро удаляющуюся спину.

— Дядя! — выкрикнула Сабля, тоже заметив бегство.

Но Соболь и сам уже среагировал. Он просто взял и… исчез! Чтобы через мгновение появится рядом с Кусаиновым. Резкий удар в затылок беглецу и тот упал без чувств.

— На сегодня всё! — громко произнесла княгиня. — Все свободны! Другие жалобы рассмотрим через неделю. Боярин Северский останься!