— А что должно произойти?

Профессор лишь улыбнулся.

— Держитесь, — сказал он. И обхватил обеими руками подиум.

Из окна донесся безошибочно узнаваемый треск выстрелов. Фаннинг прыгнул туда, и в тот самый момент, как он коснулся притолоки, по окну стегнул еще кусок цепи, стягивая каменную кладку и взметая в воздух щепки и пыль. Чейсон глянул поверх цепи.

В поле обзора вплыл приземистый бочкообразный кораблик. Напрягая реактивные двигатели, он отрывался от тюремной стены, а вокруг него воздух расчерчивали десятки трассирующих выстрелов. Чейсон едва успел сказать «Ох ты…», прежде чем вспыхнуло опоясывающее корабль кольцо ракет, и судно прыжком рванулось прочь.

Блеснула цепь — железная связка между кораблем и зданием. Маленький корабль с безумно громким ревом ракет через несколько секунд скрылся за клубами дыма и пламени. И когда цепь на каменной кладке натянулась, невесомая тюрьма начала разворачиваться.

— В вашей стране есть игрушка под названием йо-йо? — спросил посетитель. Чейсон ухватился за подоконник, который начал от него отдаляться. — Она очень простая, — продолжал гость. — Вы обматываете вокруг чего-то бечевку, и, когда вы дергаете за бечевку, это что-то раскручивается. Принцип, который на самом деле можно применить к чему угодно…

Чейсон с усмешкой повернулся к нему:

— К нам! Но тут не одно здание, а пять или шесть…

Гость уже смеялся:

— Считайте, восемь. Всяческие блокпосты и маленькие каталажки, которые стащили сюда и сколотили вместе, чтобы получилась большая конструкция. Не особенно стабильная. Норовит развалиться при сильном ветре, вы об этом знали? Наверное, нет, среди заключенных это не афишируют. Но ваши спасатели, — он кивнул на окно, — они выяснили.

Мимо неслось небо, маленький корабль быстро исчезал за углом здания. Чейсон вывернул шею, чтобы посмотреть ему вслед.

— Кто вы? — спросил он. — И кто они, если вы не один из них?

— Я же говорил вам, — пожав плечами, сказал дознаватель, — я всего лишь отстаиваю священные устои своего призвания. Я получил запрос — поучаствовать в интервью, и я сначала думал, что он пришел по официальным каналам; к тому времени, как я узнал, что все не так, подкреплявшие его денежные стимулы… склонили меня сделать правильный выбор.

— А кто они такие, — добавил он, ткнув пальцем в окно, — я действительно не знаю. Я знаю только то, что они очень четко обозначили, кого хотели вынуть из этой адской дыры.

Из коридора доносились крики и глухие звуки ударов тел о стены. Оба — Чейсон и профессор — посмотрели на двери, в которых никто не появлялся.

— Что мне делать? — спросил Чейсон.

— Просто оставаться тут. Ваши люди пришлют кого-нибудь через несколько минут, когда сделают круг и вернутся. Эта комната находится в одном из самых плохо прикрепленных блоков. Мы подсчитали, что он оторвется первым.

Чейсон кивнул, а потом о чем-то призадумался.

— Погодите, здесь еще один из моих земляков. Один из моей команды. Я не могу уйти без него.

Профессор покачал головой:

— Э, нет. Категорически нет. Я вам запрещаю. Вы должны оставаться здесь, иначе план не сработает.

Чейсон прожег его взглядом:

— Вы не понимаете. Он всего-навсего мальчишка, и это я виноват, что он здесь. Я не могу бросить его.

Облака снаружи теперь двигались с потрясающей скоростью, и Чейсон почувствовал, как центробежная сила прижимает его к окну. Тюремное здание скрипело и стонало.

Чейсон прыгнул к двери и распахнул ее.

— Вы идете?

Профессор поморщился и покачал головой:

— Это было бы самоубийством. Помните, вы сами вырвались из своих кандалов. Я здесь ни при чем.

Адмирал Чейсон Фаннинг повернулся, чтобы покинуть комнату, но оглянулся.

— Полагаю, мне следует быть благодарным, — сказал он, указывая на бездыханное тело главного мучителя. Посетитель улыбнулся, но смысл слов Чейсона от него ускользнул; изрядная часть удовлетворения, которое мог бы Чейсон почувствовать со смертью своего мучителя, улетучилась в тот миг, когда профессор назвал имя журналиста.

Уже не монстр, но человек, мертвый Кайзман перевернулся в воздухе — видимо, чтобы в последний раз поглумиться над Чейсоном. Чейсон отвернулся и выбрался в медленно кренящийся коридор.

Цепь просвистела по камню и, дернув напоследок, слетела. Раскрученная тюрьма начала величественно разваливаться на части: сначала отломалась паучья лапа ее причала, цепляясь кнехтами за облако, прежде чем отделиться и уплыть; затем сотни бочек и ящиков высвободились из обычного шпагата, удерживавшего их рядом с хозяйственным входом. Они полетели врассыпную, пара врезалась в катамаран коменданта как раз в тот момент, когда в него пыталась набиться толпа взбешенных тюремных охранников. Одна бочка снесла лобовое стекло, а другая расколотила двигатель.