На носу буксира, уходившего от города вдоль длинного конуса отбрасываемой Астероидом Раш тени, принялся сгущаться туман. Теперь по корпусу, мимо ракетных бустеров размером в человеческий рост, которые прикрутила к железу команда Венеры, скатывался конденсат. Капли, как пальцы слепца, ползли по звеньям целой мили тяжелой цепи, которую экипаж обмотал буксир посредине. На корме капли отрывались и оставались позади исчезающего вдали судна — дрожать в воздухе, словно невесомые драгоценности.

Гарт Диамандис наблюдал за отлетом своей благодетельницы с тем же недоумением, с каким он много месяцев назад увидал ее прибытие на Спайр, его бывший дом. Предсказать, что Венера Фаннинг соберется делать дальше, было просто невозможно, он и оставил попытки. Пожав плечами, он повернулся к остальным членам ее штабной команды, которые толклись неподалеку в замешательстве от того, как их повелительница внезапно устроила себе каникулы.

Гарт громко хлопнул в ладоши, чтобы привлечь их внимание.

— Хватит пялиться! — сказал он. — У нас полно дел и очень мало времени. Нужно связаться с подпольем Эйри и справиться с дальнейшей инфильтрацией во дворец Кормчего. Все должно быть так подстроено, чтобы оно свалилось в нужный момент и в нужную сторону.

Cидя на задницах ровно, правительство не скинуть!

Сегодня они уготовили ему целых двух истязателей.

Чейсон Фаннинг выставил руку, чтобы притормозить в дверном проеме, зная, что через секунду-другую его тычком в спину втолкнет в комнату тюремный охранник.

— Джентльмены, — сказал он как можно ровнее, — чем я обязан этой чести?

Никто не ответил, но это не имело значения; уже саму способность вести цивилизованную речь он себе засчитывал за победу. Если повезет, этот краткий миг даст ему вытерпеть то, что вскоре последует.

Чейсон пролетел остаток пути в допросную, прежде чем его успел пнуть охранник. «К той стене», — сказал человек, который обычно его допрашивал. Чейсон не знал, как зовут этого человека, но думал о нем как о репортере из-за идентификационной бирки, прикрепленной к его униформе. Тисненый белый квадратик говорил, что его владелец состоит в ОТДЕЛЕ ЖУРНАЛИСТИКИ. Имя закрывал кусок липкой ленты. Сначала Чейсон подумал, что бирка — это какая-то шутка; он убедился в обратном.

Ночью, свернувшись калачиком в невесомой черноте камеры, Чейсон часто обращался к мысли, как бы убить репортера. Фантазии эти хрупки и слабы — лишь призрачные надежды, и не раз они внезапно рассыпались прахом в приступе паники, когда, очнувшись, он обнаруживал, что его снесло в центр маленькой комнаты. Он размахивал руками, но пальцы не могли упереться ни в стены, ни в потолок, ни в пол. Ни с одной из сторон в такие моменты не удавалось нащупать хоть чего-то основательно-ощутимого, нечем было подкрепить самое его существование, кроме собственного крика; ни единого лица перед внутренним взором, лишь его безымянный мучитель.

И все же он отказывался кричать, хотя другие люди, в прочих камерах, — кричали; порой их голоса приводили его в чувство. Несколько ночей назад он плавал во всепожирающей тьме, когда вдруг услышал выкрикивающий что-то в ночи мальчишеский голос. Сначала Чейсон подумал, что его рассудок играет с ним злую шутку, потому что узнал этот голос. Но он крикнул в ответ, и тот отозвался.

Вот как Чейсону стало известно, что одного из членов его команды держат в заключении рядом с ним. Открытие словно зажгло в нем огонь, вернув целеустремленность; это оно только что подтолкнуло его поприветствовать своего истязателя.

— Руки в наручники, — велел репортер со своего места у единственного зарешеченного окна в комнате. Чейсон стер мазок плесени с ладони. В здании вроде нынешнего, ни разу не сталкивавшемся с гравитацией, эта дрянь скапливалась повсюду; стертое пятно взялось с косяка, где плесень торчала тонким белым мехом — точно так же, как покрывала она стены его камеры. Новенький дознаватель сомкнул на его запястьях ржавые кольца, и Чейсон приготовился к внезапному удару под дых или к чему-нибудь в том же роде — чтобы сделать податливее перед расспросами. К его облегчению, человек только мельком взглянул Чейсону в глаза, а потом легко пересек прыжком камеру и устроился за помостом, где стоял стол, за которым сидел его тусклолицый главный кат.

Бейджик на его серой униформе гласил: «ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ». Под этим кто-то нацарапал «2629».

— Вот тот, которого вы хотели видеть, профессор, — сказал репортер. Похоже, он слегка нервничал. Открыв толстое досье, он поднес его к свету из окна. — Чейсон Фаннинг, бывший адмирал флота Слипстрима. Самый важный из наших постояльцев.

— Хммф. — Посетитель аккуратно взял папку и пролистал ее. Он снова взглянул на Чейсона, на очках в проволочной оправе сверкнул серебристый свет от облаков. Этот человек смотрелся здесь не к месту; он и правда немного походил на Чейсонова профессора литературы.