— А что потом с Зорькой этой стало? — спросил я, когда, наконец снова смог говорить.

— Да ничаго, меч ей в затылок воткнул, мешок распотрошил и всё. — пожал плечами бородокосый и продолжил с улыбкой, глядя на мое, слегка удивлённое лицо. — А ты думал, што я с той Зорькою цельну седьмицу таскался? Нее, какой там! Энто ж надо постоянно её даром погонять, да следить, штоб не сорвалася. Жалко, конечно, помощника энтакого лишаца, каких делов можно было наделать! Но хлопотно, да и самому можно головы лишица, коли сорвеца.

— Я одного не пойму, почему ты об этом так неохотно говоришь? Дар ведь полезный!

— Польза от дару есть, спору нет. Токмо людей с энтаким даром бабы стороняца, да и мужики тож опасаюца, бояца за баб своих.

— В смысле? Он и на людей тоже действует? — улыбнулся я, заговорщически подмигивая крестному

— Нечего тута нет смешного, на людей дар тож работат, на баб то бишь. Токмо нет в ём доброго ничаго. — Бородокосый был серьезен и хмур, даже следа улыбки не осталось на лице. — Любую можно даром окрутить, да так, што она и мужа свово и детей забудет, а на тебя, как на икону молица станет, в огонь и в воду готова будет по одному твому слову идтить, ножом её будешь резать, а она тебе в ответ улыбаца станет, благодарить, да в вечной любви клясца!

— Да уж, действительно не смешно, понимаю теперь.

— Поначалу я маненько баловался энтим делом, пользовал дар, пока чуть не загубил дивчину одну. Тогда токмо сам и понял, како зло творю. Вовремя опомнился. С тех времен токмо на одержимых дар пользую. Баб с таким даром, тожить не любят, даж бояца, ведьмами зовут, хотя никаки оне не ведьмы.

— Так вот, почему тебя старейшиной в посёлке не выбрали. — озвучил я догадку, внезапно пришедшую в голову.

Меня с самого начала удивил тот факт, что крестный, имея немалое уважение в посёлке и все, необходимые лидеру, качества, прозябает на вторых или даже третьих ролях. А когда удалось познакомиться с Анисимом, вдвойне уверился в неправильности распределения ролей. Ведь, несмотря на всю браваду и попытки строить из себя предводителя, Анисим по натуре своей обыкновенный хитрый жадноватый торгаш.

Бородокосый же наоборот, честолюбием и излишним материализмом не страдает, зато о людях думает в первую очередь, даже умереть готов, лишь бы его близким жилось получше. Да и по характеру, прямой и открытый, готовый с любым человеком посидеть и обсудить даже самое незначительное дело. По всем раскладам, должны были выбрать его. Но не выбрали. Почему? Вот вам, и причина нашлась!

— Да я больно то и не рвался в старейшины, хотя… твоя правда, было дело. — произнёс крестный задумчиво и в голосе его была отчетливо слышна печаль — Человека с энтаким даром завсегда стороница будут, хоть он дажить и в мыслях не станет дар свой кому-то во вред пользовать.

Пока молчание повисло в воздухе, рядом с вновь загоревшимся костром, я достал меч из ножен и начал его разглядывать, словно видел впервые.

Заточка клинку пока не требовалась, единственное сражение, в котором он поучаствовал, было очень коротким, всего то пронзить голову топтуну, пройдя сквозь мягкие ткани. Тут и мечу из хренового железа ничего бы не было, а уж этому и подавно. Не знаю, что за сплав использовали для его изготовления, но сталь намного лучше, чем делают местные умельцы.

Отверстие посередине клинка, в котором раньше была закреплена пластинка маячка, рассыпавшаяся при активации в пыль, теперь превратилось просто в овальную сквозную дырку. И казалось, что это отверстие смотрит на меня тоскливым, наполненным пустотой, взглядом.

— Как ты топтуна то завалил? — спросил внезапно бородокосый, глядя на меч, который он долгие семь лет сберегал для меня.

Вот те на! У нас что, вечер игры в вопросы и ответы?!

— Не знаю, как-то само вышло. — пожал я плечами.

— Значица, дар ты никакой не пользовал? Уменьем воинским взял? А сказывал, што не обучен с мечом то!

— Да нет у меня умений и даров нет, выяснили ведь уже. Просто топтун хромал на одну ногу, да и повезло, наверное. — сам не веря в то, что говорю, начал оправдываться я.

— Хромой, аль кривой, кака разница, топтун он топтун и есть! Не могет мечник, дажить оченно добрый мечник, так запросто топтуна свалить! Умельцев, што управица с таковским могучим одержимым могут, по пальцам пересчитать и то пальцев лишних останеца много.

— Так я и не справился, топтун меня убил практически. — парировал я, но крестный на это лишь махнул рукой.

— А ещчё ты кусачу прямо в затылок, в мешок зарядил! С с самострелу, да с двадцати саженей то, повезло тожить?!

— Не знаю, наверное… Правда не знаю, дядь Прохор, не понимаю я, что делаю и как у меня это получается. У Таисии хотел спросить об этом, так она опять сказала, что нет ничего во мне, что пустой, только напророчила всякого непонятного. У меня ведь и сегодня что-то такое получилось, перед тем, как детей этих нашли. Я ведь их увидел сквозь стены, сквозь землю и в тот момент всё так видел, насквозь.