Постепенно в центре темноты начало проступать светло-серое пятно, оно росло, на глазах наливаясь цветом и обретая объем. Пятно разделилось на детали, каждая из которых становилась все отчетливей и внятней, очерчиваясь изгибами линий, углов и окружностей.

Я не успел разглядеть до конца, но каким-то непонятным чувством ощутил исходившую из самой сути, проступающего сквозь тьму существа, всеобъемлющую и всепоглощающую мощь. Не в силах больше ощущать на себе неимоверно чуждое, чудовищное внимание этой беспредельной силы, в ужасе оттолкнулся от проникшего в сознание видения и вновь обрёл способность видеть окружающий мир.

Было ли это видением? Или…

Но осмысливать произошедшее было некогда. Что-то ещё изменилось. Зрение?! Мир вокруг теперь виделся, словно в какой-то компьютерной симуляции. Стены и потолок избы не исчезли, но стали прозрачными, при этом сохранили исходную толщину и объем, но представлялись теперь просто линиями трехмерного рисунка. В таком же виде предстал и раскинувшийся за этими стенами посёлок, и весь остров, и река, и берега за нею, и суша. При желании всё просматривалось теперь, словно глаза мои превратились в рентгеновские аппараты. От этих глаз невозможно было укрыться! Река на всю глубину, любой, даже самый маленький камешек, на расстоянии нескольких километров виделся насквозь, стоило лишь сосредоточить на нём свое внимание.

Помимо линий были и цвета, от темно-синего, до ярко-красного. Очень быстро пришло понимание того, что интенсивная краснота объекта вызвана высокой температурой, теплом, синий же цвет, наоборот, говорил о холоде.

Самой темной и холодным местом был бьющий метрах в трехстах от нас ключ, находящийся на дне реки. По темной полосе, уходящей вглубь и в сторону, можно было разглядеть подземную водную жилу, из которой и брал начало ключ. Красных пятен было немало, нагретые солнцем поверхности медленно отдавали тепло подступающему вечеру. Но все они были статичны. Из двигающихся можно было отметить два больших, в рост человека пятна рядом — Демьян с бородокосым. Ещё пролетающие по небу птицы, копошащаяся по земле и под землёй мелкая живность, типа мышей или сусликов, пара косуль, пришедшая на водопой на правом берегу. Но все это было неинтересно. Главной загадкой были три красных пятна: одно побольше и двое маленьких. Пятна эти скрывались под одной из изб, на глубине полутора метров ниже поверхности земли.

Приглядевшись внимательнее, разобравшись в переплетении линий и цветов, понял, что под полом жилища устроен погреб. В нем и прятались три пятна, то есть три человека. Или всё же не человека?! Может, трое одержимых сидят, запертые в погребе, и только и ждут, когда их оттуда выпустят. Да нет, не бывает таких маленьких одержимых. Наверное, да и цвет у тварей ярче. Температура у зараженных на порядок выше, чем у иммунных, легко отличить. Всё из-за разогнанного изменениями нечеловеческого метаболизма. Погоди, откуда я об этом знаю?! Зараженные? Иммунные? Опять воспоминания возвращаются?

— Пустой! Эгей, ты чегой энто? — бородокосый стоял и усиленно тряс меня, крепко ухватив за плечо.

— Ничего, нормально я. Зачем трясешь? — спросил, отталкивая его руку и понимая, что вижу теперь всё, как прежде.

— Так ты застыл, будто бревно, в землю вкопанное! — хохотнул крестный, оглядываясь на утвердительно кивающего Демьяна. — Мы уж тебя звали да кричали, думали уж корни пустил!

— Люди там, трое, под полом. — не обращая внимания на хохмы бородокосого, заговорил о главном, пока не потерял направление на укрывшихся под землёй людей. Махнул рукой в сторону нужной избы, при этом пытаясь вновь вернуться в то состояние рентгеновского зрения. Но, как ни напрягал глаза, ничего необычного больше увидеть не удалось. Может, я что-то не так делаю?! Или воспоминания вызвали этот странный приступ всевиденья?! Хотя и воспоминаний толком не было. Существо ещё это странное, точнее страшное. До ужаса страшное, до мурашек, до истошного крика!

— Каки люди то, Пустой? Все ж избы обошли! Никого нету. Померещилося тебе, значица.

— Не мерещилось, видел я. Идём. — поводя плечами и отгоняя страшное видение, двинулся к примеченному ранее жилью.

Дверь распахнута настежь, вывороченная из дерева скоба, что удерживала засов, не выдержала напора тварей. Внутри всё перевернуто и переломано, стены и пол залиты и забрызганы красным, тут и там кости, в углу лежит голова с обгрызенным лицом и ушами. Судя по заплетенным в косу, частично оборванным вместе со скальпом, волосам, голова женщины. Недалеко валяется окровавленный топор, с отпечатками зубов на деревянной рукояти, совсем немного не дотягивающий по размером до Демьяновой секиры.

Посреди комнаты, немного сдвинутый набок, стоит громадный, окованный железом сундук. Под ним домотканый, когда — то светлый половичок, сейчас весь красный от, напитавшей его, крови.

Немного странная расстановка мебели. Кому и для чего понадобится ставить сундук в центре комнаты?! Только тому, кто любит спотыкаться о стоящие прямо на дороге предметы интерьера. Ну или кто-то хочет спрятать под этим самым сундуком что-либо.

Попытавшись сдвинуть обитый железом ящик, очень удивился его тяжести. Кирпичей туда что ли наложили?!

Оказалось, что не кирпичей. Огромный, словно морозильная камера, сундук был наполовину заполнен железными чушками, вперемежку с полосами металла, железными же прутьями и другой металлической мелочью.

Это что же, кузнец здесь жил что ли?! Ну да, точно! Ещё, когда подходили к нужной избе, успел заметить позади неё навес, под которым ютилась печь с большой, наполовину открытой топкой и выведенной вверх трубой. Это, видимо, был горн. Также там стояло что-то наподобие наковальни. На тот момент я не был уверен, что правильно угадал, лишь приличных размеров молот и прислоненные рядом щипцы наводили на мысль о кузнечном ремесле. Но теперь одно связалось с другим и всё стало понятно.