Пристальный взгляд темных, похожих на переспевшие вишни глаз напомнил дудочника, и я покрылась мурашками, а вампир улыбнулся, опасно, будто гончая, вставшая на след. Он определенно знал и понимал много больше моего. А Ворнан? Что он успел узнать и понять. Или тоже знал и понимал, просто взялся оберегать меня в силу своего разумения и собственнического максимализма? Не обманывая, просто умалчивая о неприятном, тревожном и страшном.

— Вы знаете, что вы счастливица, Малена? Вас как будто сама Тьма бережет, сказал Мартайн и подмигнул. Медленно и со значением прикрыл один глаз.

Все указания в топку, я снова в потрясении.

— От Вечного Музыканта еще никто не уходил, ничего не отдав, — продолжил вампир.

— Откуда вы знаете? — по привычке начала я, но только похлопала губами и нервно потянулась к блокноту. Белые прохладные пальцы Мартайна легли поверх моих, судорожно сжавших карандаш. Дал понять, что не нуждается в пояснениях. По губам прочел?

— Есть вещи, которые увидит только вампир с определенным даром. Как ОН вам показался?

— Ужасающе прекрасен, — эту фразу пришлось писать.

— Невероятно точное определение, — растянул губы в улыбке Асгер. — То, что вы испытали на себе — исключительно сильный вампирский зов, умноженный на такой же исключительный дар голоса дивных.

— А его свирель? — шуршала я по бумаге. Удивляюсь, как он разбирал скачущие вверх-вниз руны…

— Склонен к самолюбованию и обожает музыку. Водились когда-то в землях Ирия сказочные крылатые лошади с витым рогом во лбу, живая магия. Сами понимаете, что с ними стало. Флейта Вечного музыканта как раз из такого рога. И да, он почти что ровесник сказок об однорогах.

— Вечный, илфирин, так он себя назвал, а еще…

— Эльфир, — продолжил Асгер, не дав мне дописать. — Только женщина моей расы при стечении многих обстоятельств может родить дитя от эльфа, и никак наоборот. К счастью, это случается очень редко, даже по меркам долгоживущих. И что бы вы сейчас не подумали о нас, обо мне, — таких детей не оставляют в живых. В большинстве подобных исключительных случаев им просто не дают родится. Этот НАШ закон не нарушался никогда. Вы столкнулись с причиной, по которой он был создан. Убить это существо невозможно. Он просто растворится туманом и снова спрячется. Надолго.

— Как надолго?

— Насколько ему хватит запасенного света.

— Откуда вы можете быть уверены, что другие эльфиры станут такими же как он? — застрочила я и с возмущением сунула блокнот Асгеру.

— Вы правда хотите это проверить? После случившегося?

Я малодушно промолчала и убрала блокнот. Даже я, для которой ребенок — самое невероятное чудо. Асгер понимающе коснулся руки.

— Не корите себя. Это нормально.

А мне почему-то стало гадко. Он был прав тысячу раз, и я права, но ощущение… Кто в праве решать, которое из зол меньше?

— Малена, вы ведь понимаете, что он этого так не оставит? Получить подобный щелчок по носу от сметных, пусть не совсем обычных, но все же… Тут у любого темного натура взбрыкнет, а он… он не тьма — бездна.

— Что мне делать? — снова забыв про блокнот, беззвучно выдавила я, подтягивая колени к животу и обнимая себя. И меня снова поняли.

— Я бы… мог кое-что предпринять. Но это вопрос доверия. Насколько вы мне доверяете, Малена?

Насколько доверяю? Странно звучит. Кому-то либо доверяешь, либо нет. Это все равно, что любить в полсилы или частично уважать.

“Ворнан?” — написала я, потом зачёркала знак вопроса и добавила: “Вам доверяет”. Без всяких знаков. Доверил же он Мартайну тайну своей и моей крови? А это о многом говорит, пусть даже все выглядело как услуга за услугу. Ведьмак из тех, кто даже ответную услугу не стребует у того, в ком не уверен.

— Я согласна, — сказала я одними губами, и вампир кивнул.

— Это запретная магия на крови, темна. Поэтому пусть Проявленное пламя, перед тем как осудить меня, решит: он отец или судебный дознаватель.

Я промолчала. Мне еще несколько дней молчать. А Мартайн только что полностью подтвердил мои размышления о нем, Ворнане и доверии.

— Вы мысли читаете? — написала я.

— Просто долго живу, — зубасто улыбнулся вампир. — Мне понадобится контакт с вашей кожей, Малена.

Я подняла рубашку и приспустила одеяло, оголяя живот. В моей прошлой жизни в этом не было ничего предосудительного, в этой — неприлично. Но Асгер Мартайн, некоторым образом, мой целитель, в его центре мне коленку лечили, и он даже пару раз лично руку приложил.