— Больше так не делайте, когда мы не дома. Я устал, мне сложно контролировать эту часть себя, когда вы так зовете, — сказал он, прошел к креслу и сел, опустив затылок на спинку и прикрыв глаза. И ни слова о том, что я подслушивала.

— Вы отдыхали? — хотела спросить я и руку протянула…

Протянули. Мы. Одновременно.

Слова ни к чему, можно говорить сердцем, руками, на которых знакома каждая царапинка, заусенец, трещинка и скол… осколок, терпеливо и деликатно прилаженный на место, с выступившими по краю подсохшими капельками клея. Но так можно только о нашем, а я хотела о другом, поэтому пришлось отыскать затерявшиеся в складках одеяла блокнот и карандаш.

— Сколько я здесь? — Выходит не слишком ровно.

— Два… Третий день, скоро вам должны принести обед.

Я посмотрела на окно с какой-то темной плотной пленкой на стеклах. Из-за нее было даже примерно не понять, который час. Кресло как раз упиралось спинкой в полоконник, напротив кресла — дверь в коридор, моя кровать рядом, слева, почти в центре комнаты. Здесь еще узкий шкафчик с выдвижными ящиками и перегородка из матового стекла, за которой, надо полагать, удобства. Не очень-то похоже на палату в целительском центре.

— Это госпиталь Управления, закрытый этаж с высшим уровнем магической защиты, сюда можно только по пропускам, здесь нет окон, сюда нельзя дотянуться магией извне, это… Здесь держат обвиняемых, свидетелей или пострадавших, находящихся в опасности, которым нужен целитель.

Я посмотрела. Я тоже могу укоризненно смотреть. И нарисовала в блокноте возмущенный знак вопроса.

— Свидетель, пострадавшая, — ответил Ворнан, дернув щекой. — Здесь безопасно.

Пусть… Но этот педант, наверняка, самолично дело на меня завел толщиной с кирпич, чтобы все было по правилам. Впрочем, ему тоже надо на что-то отвлекаться.

О том, что пропадают дети мне и говорить теперь нужды не было. А он молчал, зная, как болезненно я отреагирую. Пропадал на работе, небось сам все канавы в Нодлуте и окрестностях излазил, и не он один. И понять не мог, почему. А тут еще я со своими истериками и лунатизмом. В итоге все как всегда, балаган и беготня, а я вроде и ни при чем, оно само как-то.

Меня отпустили домой при условии, что я буду соблюдать постельный режим и никак не стану себя нагружать.

Было так странно почувствовать настоящий свет, что я с минуту просто стояла на ступеньках госпиталя и, зажмурившись, впитывала солнце кожей. Ворнан хмыкнул и подхватил на руки.

— Постельный режим не означает, что я не могу пройти пешком несколько метров до… Что это? Это чье?

— Мое, — подал голос Мартайн, увязавшийся с нами с таким видом, будто это мы за ним тащимся, а не наоборот.

Рядом с крыльцом, вдребезги разбив все мое представление о вампирах, красовался ослепительно белый магмобиль-кабриолет. Совершенно белый совершенно везде, включая сиденья и приборную панель с рычагом управления. Представляю, как мы сейчас смотримся со стороны на его фоне: я в своем обожаемом красном плаще и упакованные в черные мундиры надзора Ворнан с Асгером.

Еще одним вопиюще черным пятном была коробка с алой лентой на заднем сиденьи.

— Подарок, — пояснил Мартайн. — На новоселье. Я подвезу?

Ведьмак скривился, но галантно открыл мне дверцу, а потом устроился рядом со мной. А я — рядом с коробкой, конечно же.

— Только без фокусов, — предупредил вампира Ворнан, явно намекая на стиль вождения.

Тот сделал “под козырек”, хотя был без шляпы, развесил клыки по губе и позерствуя, махнул на водительское место, не открывая дверцу. Ему тоже нравилось дразнить ворона.

Я не утерпела и открыла коробку прямо в магмобиле. Внутри оказался сервиз. И вот он как раз полностью отвечал всем моим представлениям о вампирах: черненое серебро, ажурная ковка. Я в восторге просто разинула рот. Все равно слов не нашлось, а и нашлись бы — не сказала.

А о новосельи я не совсем поняла. Мы переезжаем в дом Ворнана? Как же тогда его заявки, что там нельзя жить, а можно только работать?

Все разрешилось само собой, когда мы оказались у дома.

Это был одновременно он и не он. Начнем с того, что крылец стало два. Над одним по-прежнему поскрипывала и помигивала вывеска с названием лавки, а с правой стороны раздавшегося в боках дома выглядывало другое, с ажурными фонариками на крючках под навесом. Домашнее, что-ли. По-другому оно у меня в голове не называлось. И калитка с дорожкой к нему были отдельные.

— А… — просипела я вопросительно, когда Ворнан повел меня именно туда.

— Это сюрприз. Мой и дома. Нам ведь нужно теперь больше места, — таинственно мерцая глазами проговорил ведьмак, едва мы оказались в маленькой полутемной прихожей.

— И вот здесь, — он тут же облапил меня и полез с поцелуями, нещадно цапаясь щетиной, — такое специальное место для встречи мужа с работы.

Отбилась с трудом. Знаете ли, очень трудно отбиваться, когда вас с таким азартом в прихожей целовать бросаются. Можно нечаянно что-нибудь повредить в незнакомом тесном помещении: лоб, локти или стойку для зонтов и тростей, опрокинутую на пол в горячке боя.