Серильда улыбалась так широко, что у нее заболели щеки, но все равно не могла перестать.

И все же вместе с радостью, переполнявшей ее, Серильда ощущала и глубокую печаль. Они со Златом по-прежнему держались за руки. Взглянув на него, Серильда увидела, что взгляд его полон тоски.

Он стиснул ее руку.

– Хочешь сейчас быть там, с ними?

– Да. А ты?

– Больше всего на свете. – Он тут же пожал плечами, изображая безразличие. – Впрочем, я уже привык. Я уже очень давно могу только мечтать оказаться по их сторону завесы.

– Привык? И как, стало легче?

Злат надолго задумался над этим вопросом.

– Поначалу казалось, что да. Но потом я встретил тебя, и стало в тысячу раз хуже. Я бы тогда все отдал, чтобы мы покинули замок. Вдвоем.

Серильда положила голову Злату на плечо.

– Сейчас мы вместе.

– А теперь, – сказал он, – я бы все отдал, чтобы увидеть тебя по ту сторону, с ними.

Она сглотнула. Если им удастся разрушить заклятие Злата и его сестры, те снова станут смертными. Злат окажется по другую сторону завесы.

Но Серильда по-прежнему останется просто духом без плоти. Пока в ее теле обитала Перхта, нечего было и мечтать освободиться от чар.

– Злат, – Серильда снова обратилась к нему, – после того, как мы освободим Хульду, Тирра и Сольвильду, я все равно попытаюсь найти Вирдита.

– Зачем? – нахмурился он.

– Потому что у меня есть желание.

Злат посмотрел на нее долгим взглядом.

– То есть, ты хочешь освободить трех богов, а потом пойти и поймать четвертого? Серильда, я не думаю…

– Не поймать. Не обязательно вообще никого ловить. Вирдит проклял меня еще до того, как я родилась, но почему? Ведь мой отец ему помог. – С озера подул резкий ветер; Серильда плотнее завернулась в плащ и подвинулась ближе к Злату. – Вирдит мне должен. И когда я найду его, я добьюсь, чтобы он исполнил мое желание.

– Какое?

– Я хочу вернуть свое тело, – призналась она. – И мое дитя.

Мое дитя. Мое дитя. Мое дитя.

Эти слова колоколом звенели в ее голове. Снова, и снова, и снова.

– Злат, мне нужно кое-что тебе сказать, – выпалила Серильда. Ее внезапная решимость заставила Злата насторожиться.

– Что случилось?

– Ничего. То есть нет, не «ничего», кое-что случилось… Конечно же. Но это не… Мне просто нужно рассказать тебе. Наверное, я должна была сделать это уже давным-давно. Я хотела, правда. Но не могла. Я все надеялась, что ты сам поймешь, и тогда мне больше не придется лгать, но я не знаю, кажется, ты так и не догадался. Может быть, ты думал о том, что… – Она умолкла.

Злат всматривался в нее, хмуря брови.

Тысячу раз с тех пор, как они сбежали из Грейвенстоуна, Серильда пыталась открыть ему правду. Она столько раз прокручивала в уме свою речь. Репетировала, что и как она скажет, пыталась представить его ответ. Она открывала рот и снова закрывала, так и не решившись. Ей вечно казалось, что момент неподходящий, что не время говорить об этом, пока они, оступаясь, бредут по бурелому в страхе, что в любую минуту их может настичь Дикая Охота.

Даже сейчас Серильда колебалась, не зная, с чего начать.

Музыка вдруг стала слишком шумной, слишком разудалой. Какофонией невыносимого грохота.

– Не здесь. – Она потащила Злата прочь от толпы, к одному из причалов в самом конце пристани. Сегодня ни одна из лодок не вышла в плавание, от ветра на воде поднялась зыбь. Отсюда музыка и смех звучали не громче скрипа рыбацких лодок, которые глухо ударялись бортами о причал, да плеска волн.

– Серильда? – окликнул Злат, обеспокоенный ее долгим молчанием.

Она взяла его руки в свои, хотя ее ладони вспотели от волнения.

– Да что такое? – не выдержал Злат. – Просто скажи мне, что бы это ни было.

Серильда глубоко вздохнула.

– Ребенок. Мой ребенок. Он… или она… он твой. Твой ребенок.

Брови Злата сдвинулись еще сильнее.

– Ты о сделке, которую мы заключили? Золото в обмен на твоего первенца? Серильда, не думаешь же ты, что я правда…

– Из-за того, что ты его отец, Злат. – Серильда перевела дух и повторила это снова, но уже тише. – Ты его отец.

Злат уставился на нее, его ресницы задрожали.