Она вспомнила, как рассказывала детям сказку о том, как боги создали завесу и куда они удалились, когда закончили.

Вирдит – к базальтовым скалам самых северных окраин Тулваска.

– Скалы, – сказала она. – Вирдита надо искать где-то рядом с базальтовыми скалами на севере.

У Злата вытянулось лицо.

– Ладно, скалы так скалы. Значит, пойдем на север.

Серильда поймала его взгляд. Увидела страдание в его глазах.

– После того, как мы доберемся до Адальхейда, – поправилась она. – И освободим твою сестру.

Злат открыл было рот, но помедлил. На его лице промелькнула печальная улыбка.

– Спасибо.

– Дело не только в том, чтобы освободить ее. Или тебя, если на то пошло. Вирдит – лишь один из богов, но в Адальхейде заточены еще трое. Очевидно, что, каким бы ни был его план, Эрлкингу понадобятся все семеро. Мы должны попытаться освободить их. Хульду, Тирра и Сольвильду.

– Курозмей, – Злат явственно вздрогнул. – Может, все-таки оставим одного Эрлкингу?

Серильда закатила глаза.

– А что, если у нас получится? – не унимался Злат. – Даже если мы освободим этих богов, Охота найдет их снова. Обычно я не такой рассудительный, но… темные бессмертны. Даже у богов не вышло удержать их взаперти. Пришлось создать завесу, чтобы сдерживать их, но даже оттуда они каждый месяц выбираются на волю. По сравнению с ними мы… такие ничтожные.

– Постой-ка, – сказала Серильда, выпрямляясь. Она подняла палец, а ее глаза стали совсем круглыми. – Ты прав!

Злат нахмурился.

– В том, что все наши усилия напрасны?

– Да нет же. Боги не могли сдержать темных. Они соткали завесу, но у нее есть недостаток… полнолуния. А чего темные всегда хотели больше всего на свете?

– Калечить и мучить ни в чем не повинных смертных до тех пор, пока об их злодеяниях не напишут целые эпические поэмы, которые будут читать из поколения в поколение?

– Ну да, и этого тоже, – признала Серильда. – Но больше всего они хотят свободы. От Ферлорена. От завесы. – Она приложила руку к шее, уверенная, что почувствует, как часто колотится ее сердце. Но нет, она не нащупала пульса под кожей. – Однажды Эрлкинг сказал мне, что хочет заполучить весь мир. Вот для чего он собирает богов. Он хочет разрушить завесу, и для этого ему нужны все боги, которые ее создали.

– О, боги, – пробормотал Злат. – Может статься, что ты права.

– Если падет завеса, темные станут хозяевами царства смертных. – Серильда попыталась представить себе это царство жестокости. Они поработят смертных, как поработили призраков. Их нужно остановить. Не только ради себя. Не только ради ее будущего ребенка. Но ради всех невинных людей, которые и не подозревают об ужасной судьбе, ожидающей их, если Эрлкинг достигнет своей цели. – Злат… мы единственные, кто об этом знает. Что, если только мы одни можем их остановить?

Злат невесело усмехнулся.

– Тогда, думаю, нам лучше прибавить шагу.

Путь занял у них почти целую неделю. Серильда и Злат блуждали по лесу, спали среди корней деревьев, терялись, возвращались назад по своим следам и находили дорогу, чтобы тут же заблудиться снова. Они были рады тому, что на самом деле не нуждаются в еде и питье, но, если им удавалось поживиться ягодами и спелыми осенними фруктами, они радовались еще больше.

Кто-то все время наблюдал за ними из темноты. Не только птицы и звери, но и лесная нечисть. Время от времени Злат и Серильда слышали мелодичный перестук шкурки шелленрока, а иногда издали доносились пронзительные вопли лесного лиха. Раза два Серильда замечала красную шапочку маленького лесовика, прячущегося среди грибов, а однажды вечером они встретили на тропе мохнатого лешего-вальшрата. Тот погнался за ними и преследовал почти час, шипя, визжа и бросая им вслед желуди и камешки. Он не оставлял их в покое до тех пор, пока Злат не пригрозил ему золотым мечом. Самым страшным чудищем, на которое они наткнулись, был дрекавац, который походил бы на человеческого младенца, если бы не длинный коричневый мех и когти на руках. Он зарычал на путников с ветвей дерева, и Серильда боялась, что он бросится на них, как только они повернутся к нему спиной. Однако после долгих угрожающих завываний существо скрылось из виду.

Странные лесные создания таились в каждой тени, но довольно скоро Серильда устала бояться. К тому же с течением времени она начала ощущать с лесом некое родство. Ведь теперь она и сама была бесплотным духом, неспособным перейти на смертную сторону завесы. А значит, по сути, стала таким же чудовищем, как и они.

Раз так, чего ей бояться?

И вот, наконец, однажды, поздно вечером, когда над головой плыла убывающая луна, они добрались до опушки Ясеневого леса и оказались в долине с плодородными полями и фермами.