Переночевав в первой же встреченной на пути конюшне, Злат с Серильдой повернули на юг.

Еще два дня спустя, к вечеру, они поняли, что следовало идти на север.

К тому времени, когда они в конце концов вышли на дорогу в Адальхейд, и Серильда, и Злат были вымотаны до смерти. Настроение у обоих было прескверное – не в пример праздничной атмосфере, которую они ощутили, едва войдя в городские ворота.

Со стороны лодочных причалов у озера доносилась веселая музыка, смех и аплодисменты. Было пасмурно, в воздухе уже чувствовался осенний холодок, но по улицам гуляли десятки горожан. Даже те, кто оказывался со Златом и Серильдой совсем рядом, их не видели. Конечно – ведь все эти люди находились по другую сторону завесы. Раньше Серильде очень хотелось вернуться сюда. Увидеть Лейну и ее мать Лоррейн, библиотекаршу Фриду и всех, кто собирался вокруг камина в «Диком лебеде» и слушал сказки, которые Серильда рассказывала им на ночь.

Она и представить себе не могла, как одиноко ей будет снова оказаться среди горожан, но быть для них невидимкой. Она не могла их коснуться. Заговорить. Не могла сказать им, что с ней все в порядке.

Ну, не то чтобы в полном…

Они дошли до пристани. Замок высился посреди озера под лучами осеннего солнца, такой же величественный, как всегда.

Злат взял Серильду за руку уже привычным жестом, который много раз согревал ее за последние дни.

– Что у них за праздник?

Серильда вгляделась в веселую толпу. Казалось, весь городок вышел на улицы, хоть ветер с озера и заставлял людей кутаться в теплые пальто и куртки. Зато улыбки у всех казались такими солнечными, будто стоял ясный летний день.

Накрытые столы на центральной площади возле пристани ломились от угощений. Блюда были полны сыра и тыквы, вяленого мяса и рыбных пирогов, печеных каштанов и очищенных гранатов.

И цветы. Всюду были цветы. Не только простенькие анютины глазки и ароматные травы, свисающие из цветочных горшков на окнах, но также розы, и хризантемы, и листья кудрявой капусты. Чудесные яркие букеты красовались в кадках вдоль улицы; на одном из причалов из цветов соорудили целую арку.

– Похоже, чья-то свадьба, – предположила Серильда.

Музыканты грянули на трубах бравурную мелодию, привлекая всеобщее внимание.

– Гип-гип ура! – закричал городской мясник, указывая на двери «Дикого лебедя». – Поприветствуйте! С новосельем, госпожа профессор! Поздравляем, госпожа бургомистр!

Дверь трактира открылась, и из нее вышли Лоррейн и Фрида. Одеты они были скромно, но Серильда подозревала, что они обе надели свои лучшие платья. Головы обеих женщин украшали цветочные венки.

Новобрачные держались за руки.

Серильда всплеснула руками.

– Это и правда свадьба!

На самом деле, удивляться было нечему. С первого же дня, когда она увидела Лоррейн и Фриду рядом, она поняла, что они влюблены друг в друга – просто обе они были слишком застенчивы, чтобы в этом признаться. Серильда задумалась, уж не Лейна ли, дочка Лоррейн, уговорила маму сделать первый шаг.

Не успела Серильда вспомнить Лейну, как девочка высунулась из двери трактира и многозначительно откашлялась.

Мясник громко расхохотался.

– Поприветствуйте и юную госпожу Лейну, конечно!

Лейна вприпрыжку подбежала к матери и библиотекарше, держа в руках букет хризантем. Лоррейн повернулась, взяла дочь за руку, и все трое направились к арке из цветов, а горожане, собравшиеся вокруг, встречали их восторженными возгласами.

Свадьба получилась чудесной и шумной, и все веселились на славу. Новобрачные краснели, хихикали и приносили свадебные клятвы. Фрида и Лоррейн обменялись кольцами, а еще Фрида подарила Лейне золотой браслет в знак того, что она никогда не станет для девочки злой мачехой из сказок. Лейна чуть не лопнула от радости, пока Фрида застегивала браслет у нее на запястье. Серильда и Злат стояли в сторонке, наблюдая за церемонией.

Когда Фрида и Лоррейн поцеловались, крики и рукоплескания были такими громкими, что Серильде показалось, что теперь у нее всю ночь будет стоять звон в ушах.

– Тост! – выкрикнул Роланд Хаас – тот самый, что однажды подвозил Серильду домой на своей телеге вместе с целым выводком цыплят. Он поднял кружку эля, и толпа тут же последовала его примеру. – За профессора и бургомистра – за то, что вы у нас такие добрые и справедливые. Все мы желаем, чтобы вы жили душа в душу. А если вдруг в своей любви вы усомнитесь… – Роланд замялся, подыскивая подходящую рифму, – э-э-э… спросите-ка меня – и снова убедитесь! – Его находчивость встретили оглушительным ура, и Роланд раскланялся.

– Я, конечно, не поэт, но и без слов все ясно. Выпьем вместе за любовь, ведь она прекрасна!

Его рифмованный тост встретили возгласами одобрения. Гости чокнулись и осушили свои кружки и стаканы.

Музыканты снова заиграли, на этот раз веселую песенку на флейтах и свирелях. В воздух взметнулись сотни лепестков роз. Начались танцы – сперва группа рыбаков отплясывала зажигательную джигу прямо на булыжной мостовой, а следом за ними десятки детей, взявшись за руки, принялись скакать среди толпы, вовлекая всех в хоровод. Вскоре Фриду и Лоррейн усадили на скамейку, которую горожане подняли на плечи и понесли вдоль улицы, а толпа пела старинную свадебную балладу – и не беда, что никто не попадал в ноты.