— Сначала поговорим, потом отвезу куда захочешь, — продолжает испытывать.

Вздергиваю бровь. Неужели и правда вежливо просит?

Вспышка камеры тут же оглушает — нет, он бы не стал со мной сюсюкаться. Поймал интимную ситуацию, в которой хорошо бы нас запечатлеть. Словно очередное доказательство, что я не сбегу.

Дернула ладонь, но хватка мертвая. Стальные мышцы под обтягивающей рубашкой перекатываются, и уже как-то совсем не смешно.

— Обещаешь, — незаметно для себя перехожу на «ты», — что потом я смогу уйти?

— Конечно.

Обольстительная улыбка откровенно пугает. Обставил всё так, словно мы страстная парочка, которая ни на секунду расстаться не может.

Тимур галантно открывает заднюю дверь, словно минуту назад он не пытался силой меня туда засунуть, и хрипло цедит.

— Устраивайся поудобнее, красавица.

Машина набирает обороты. Рядом с ним даже в лимузине тесно. Высокий, мощный, плечистый. Когда на улице спорила, я ему макушкой едва до плеч доставала, причем сама далеко не коротышка.

Лишь бы в лес не увез. Слыхала я такие истории. Мажоры с живыми людьми развлекаются и выбрасывают, как сломанных кукол. Не повторить бы их судьбу.

В светлом салоне тепло. Пожалуй, даже слишком — щеки краснеют, дыхание учащается, как после долгой пробежки. Или дело вовсе не в температуре. Жар словно от загорелой кожи исходит. Кончики пальцев до сих пор покалывает, словно грубая ладонь невидимый отпечаток оставила.

За окном шумные улицы пролетают. Пару минут у меня получается делать вид, что всё в порядке. В конце концов, именно Тимур меня в тачку засунул, но тот словно воды в рот набрал. Молчание вязкой жижей оседает. Напряжение каждой клеточкой чувствую.

Не вытерпев, сглатываю и холодно интересуюсь.

— Что дальше? Убивать везешь?

Тихая усмешка слетает с тонких губ, после чего следует зловещий шепот.

— Конечно. Это хобби у меня такое. Каждую пятницу охочусь на блондинок и в свое логово утаскиваю.

— А если я крашеная?

— Тогда сама виновата.

Не понимаю, слова продиктованы извращенным чувством юмора, или же он всерьез говорит, но настрой дерзить поубавился. Скорее всего, ненадолго.

Под тяжелым взглядом трудно не смутиться. Вряд ли я себя просто накручиваю. На случайных девушек так не смотрят. Глазами не прожигают. Не оценивают.

— Куда едем?

Клубок тревоги растет. Улицы мне незнакомы.

— Никуда. Покатаемся, пока ты на все вопросы не ответишь.

— А мы разве на собеседовании? — спокойно спрашиваю, подавив холодок. — Не помню, чтобы я к тебе нанималась.

Шорох взметнувшегося пиджака. Мятный аромат прямо у щеки.

Клянусь, по сравнению с этими серыми глазами, на дне которых плескался шторм, ничто так сильно не подрывало мой мозг.

— Показываешь характер? — изучающий наклон головы. — Мне нравится, но тогда не рассчитывай свалить от меня.

Придвигается ближе, значительно сокращая расстояние между нами, отчего я буквально вжимаюсь в спинку кресла. Странно, что шофер ничего не говорит. Может, привык, и я не первая?

— Ладно. Я отвечу, но только не перегибай.

— Например?

Мысли в пляс уходят. Да откуда же мне знать, что подозрительному типу взбрендит спросить?

— Например, цвет нижнего белья или другие похабности. Я говорить не буду.

Леденящая душу усмешка.

— Без проблем. Если бы, как ты выразилась, мне была интересна похабность, то я бы точно не стал языком трепаться.

Раздражение на зубах скрипит.

— Так что с вопросами?

Тимур откашливается, расслабляет галстук и, наконец, дает мне выдохнуть. Закидывает ладонь за голову, хмуро бросая.

— Как зовут?

— Мирослава.

— Сколько лет?

— Девятнадцать.

— Черт, — взъерошивает волосы, покручивая в руках ремешок от сумки. — Фигово. Выглядишь старше.

Еще бы. Тетка постаралась, утащив на пробы макияжа. Дешево и сердито. Панда бы обзавидовалась.

— Ну а тебе? — прохожусь по щетине, выбритым вискам и резким скулам. Специально ошибаюсь. — Тридцатка или уже под сорок?

— Смешно, — беззлобно комментирует, — мне двадцать восемь. Заинтересовалась?

— Едва ли. Мне другое интересно — к чему все эти вопросы?

— Будет странно, если меня о тебе спросят, а я ни возраста, ни имени не знаю.

— Кто спросит?

— Журналисты, коллеги, родственники.

Равнодушные ответы уже к черте подводят. Что-то тут нечисто, но прямого ответа он ведь не даст. Будет кота за хвост тянуть, пока я не поседею от ожидания.

— И почему они будут обо мне спрашивать? — откровенный сарказм.