— Почти сутки. Когда ты встрял, дело было к вечеру, сейчас, собственно, тоже. Ну, скажу тебе, ты и устроил…

Марек поперхнулся. По счастью, вроде бы это выглядело так, будто он просто закашлялся. Во всяком случае, Паук со своей хваленой проницательностью не отреагировал. Но это как вообще понимать? Мало ему Багза было… Но Паук после некоторой паузы продолжал:

— У тебя точно какое-то особое везение — ты чуть не всех местных охотничков ухитрился на уши поднять! Мы по городу несколько раз шарились, но и близко на такой беспредел не натыкались — так, шпану пораспугали и весь разговор. Хотя я в Тюмени бывал и знаю, что места тут есть неприятные. Думал, после прошлого раза сидят тихо, ан нет, еще больше озверели. Я реально не был уверен, что у тебя хватит сил выкарабкаться после такого. Но ты правда везучий. Я рад, — он снова вполне тепло улыбнулся.

Марек перевел дыхание. Все гораздо проще, чем ему показалось. Может, и Багз про двойную «развилку» не в курсе — если уж на то пошло, Орде явно было не до того, чтобы присматриваться. Они видели, что Марека свалили, и видели, что у него получилось встать, а уж как и какой ценой — второй вопрос. Возможно, Багз, если сказал правду про свое медицинское прошлое — а с чего бы ему врать? — даже при быстром взгляде мог оценить состояние Марека и прикинуть, какие у него шансы выбраться по «развилке». Или про «круговерть» он вообще говорил в том же смысле, что и Паук — залезать в такие края в одиночестве действительно было изрядной дурью. «Как будто первый день меня знают», — усмехнулся про себя Марек. Но тут на лестнице послышался возмущенный голос Вэла: «А почему это уже все в курсе, кроме меня! Паук, пусти!». Паук с галантным жестом исчез, а Мареку стало совершенно не до смеха. Он смотрел в огромные темные глаза и безо всякой там «нечитаемости» понимал, что Вэл видел все.

Впрочем, сначала Вэл без лишних слов просто бросился Мареку на шею и долго не разжимал руки. Только когда Марек проворчал «удавишь!», Вэл сел на пол у кровати и спросил:

— Марек, это вот что вообще было?

И было опять же совершенно ясно, что отшутиться или отделаться какой-нибудь обтекаемой формулировкой не выйдет. Да Марек и сам пока был не в том состоянии, чтобы продумывать эти самые формулировки. Не дожидаясь ответа, Вэл едва уловимым движением коснулся его шеи:

— Понимаешь, Некромант меня не только драться учит. И не только машины ремонтировать. Я серьезно тогда говорил, что хочу освоить первую помощь, и он мне очень много объяснял. Поэтому я уже тогда знал, как действовать. И я прекрасно понимаю, что вот это — смертельный удар. Почему и взбесился так… я реально думал, что ты убит. Но ты жив, и только шрам остался. Это что же — все-таки Внешние бессмертны? Но как тогда…

Он осекся. «Но как тогда погиб твой Водитель?» — мысленно закончил за него Марек. Что ж, надо было отвечать.

— И да и нет, — аккуратно начал он. — Про развилки реальностей ты уже знаешь. Так вот, в критический момент такую развилку можно создать самому, на очень короткое время. В одной ветке реальности меня действительно убили, в другой — удар прошел по касательной или его вообще не было. Следы, правда, все равно остаются… и ощущения тоже. В этот раз хоть повезло, я вырубился раньше.

— А бывает…

— Всякое бывает, — дипломатично ответил Марек. — Хотя, конечно, это редкость, нужна действительно критическая ситуация, чтобы до такого дошло. Как это работает — не спрашивай, я не объясню, всегда получалось само. В принципе, так можно вытащить и другого — но вряд ли двоих сразу. Птаха… выбрал меня.

— Теперь я понимаю, — задумчиво произнес Вэл. — Это, получается, как со мной было.

Марек утратил дар речи. Это что же — полгода, даже больше, он старался не приближаться к опасной теме, прекрасно помня, каким потрясением она стала для него самого, а Вэл… А Вэл спокойно продолжал:

— Да, вот теперь у меня все сходится. Я еще тогда, на платформе, видел… но думал, что показалось, я же тогда сам не очень понимал, на каком я свете. Ну и действительно, я же потом видел, как ты дерешься даже на тренировках… ты умеешь так очень по-настоящему действовать, а там и нож был реальный, и все… А у меня, натурально, в глазах двоилось — вот я вполне живой у тебя на руках, а вот валяюсь там, я даже чувствовал, где там выбоины на бетоне, и шея то и дело начинала болеть, хотя я же помнил, что ты не ударил, только наметил. Знаешь, когда я говорил, что ты меня убил по-настоящему, я все-таки шутил больше… а оказывается, нет.

Марек молчал — а что на такое скажешь? Вэл перевел дыхание и заговорил снова:

— Ну вот, тогда я еще мог решить, что показалось, что воображение, хотя вообще не то чтобы у меня была богатая фантазия. Ну момент был такой, тут понятно. Но вчера я даже уставшим не был. Ну да, у Вождя долго просидел, но работал-то он, я в основном ему телефон держал! И драться я нормально мог, в общем, все в порядке — а в глазах опять двоится. Даже не двоится, а черт знает что вообще, потому что я видел, что ты на ногах — а вроде бы так и лежишь, как когда я первый раз тебя увидел, и вокруг все в крови — а вроде бы и пытаешься встать, только не удается… Бррр! — Вэл зажмурился и помотал головой. — Надеюсь, хоть сниться это все не будет.

Марек прикрыл глаза рукой — на большее его все равно не хватало. Получается, Вэл прекрасно знает, что мальчик из Верхнего города, которым он был, уже больше полугода мертв, и не то чтобы это его сильно смущало — а вот то, что едва не погиб Марек… Впрочем, и сам он в последний раз в жизни плакал отнюдь не о себе.

— И вот теперь мне стало понятно, — продолжал Вэл. — Ну реально, про себя мне еще могло померещиться, но про тебя, да в таких подробностях… Но это что же получается — я эти самые краткосрочные развилки могу видеть?