Так сильно мы еще никогда не ругались..

Ритуал приближался, оставалось всего восемь часов. Флора так и не пришла в себя, но Вариан сообщил, что ее жизненные показатели вернулись в норму.

Я сейчас должна быть рядом с ней, а вместо этого… Что? Как она воспримет мой выбор, когда вернется ко мне?

В дверь спальни постучались. Без даров Брена я уже не могла определить, кто пожаловал, и честно говоря, мне этого не хватало.

Его тоже не хватает..

Стук повторился.

— Эсса Каталея, я могу войти? — прозвучал женский голос, когда дверь немного приоткрылась.

— Кхм-кхм… Конечно.

Алиллу Кристиан заменил другим организатором, предварительно проверив всю ее родословную. Что стало с прежней, мне не сказали, но если судить по взгляду жениха, ничего хорошего.

Кария колдовала надо мной до позднего вечера, и в итоге, когда я взглянула в зеркало, я себя не узнала.

Нет, я выглядела не нежно, не мило, не возвышенно, а… откровенно, пошло и грязно. Как любят вампиры.

Отвращение, которое было и без того сильным, стало запредельным.

Меня тошнило от красного цвета, я не могла на него смотреть. Воротило от бардовой помады и алых узоров на груди, ногах и руках.

Столько красного..

С Кристианом я встретилась за час до ритуала.

— Чудесно выглядишь. — сказал он как-то отстраненно.

Его взгляд задержался на мне всего лишь на секунду, затем Кристиан подставил мне локоть, и я, поблагодарив, взяла его под руку.

В тишине мы шли до экипажа. Ехали тоже молча, и я все больше убеждалась, что с ним что-то не так.

Он не смотрел на меня от слова совсем, даже не услышал своего имени, когда я к нему обратилась.

А еще он был непривычно хмур. Обычно его лицо не выражало не единой эмоции, а тут..

— Кристиан? — повторила я настойчивее. — Что случилось?

Ноль реакции. Я уж была готова смириться с его отрешенностью, как он ответил:

— Он любит тебя.

От лица резко отхлынула кровь, а сердце забилось так, что я ощутила его всем телом.

— К-кто?

— Брендон. — он наконец посмотрел на меня. — Он считает тебя своей возможной кровной парой.

В горле от волнения пересохло. С чего вдруг он заговорил об этом?

— А ты? Ты его любишь? — спросил он, его голубые глаза, казалось, могли меня заморозить.

Я тяжело сглотнула. Так же резко, как лицо побледнело, оно вспыхнуло.

— Это имеет… значение? — мой голос дрожал.

Я с такой силой сжала подол платья, что заныли пальцы.

— Имеет. — поджав губы, кивнул Кристиан. — Брен моя единственная семья и не хочу потерять его из-за глупой жажды, которую не могу контролировать.

Моя челюсть едва не ударилась о пол от его слов и силы ярости, с которой он это говорил.

— Вчера ночью у нас состоялся разговор. — продолжил он и его кадык дрогнул. — Он никогда меня ни о чем не просил, и уж тем более не умолял.

Кристиан отвернулся к окну. Не знаю, как долго он молчал, но для меня это время показалось пыткой.

— Ты его любишь, Каталея? — повторил он, его голос стал еще холоднее.

— Больше жизни… — прошептала я, опустив взгляд.

Глаза защипало.

— Я никогда никого так не любила. Никогда не чувствовала рядом с кем-то, что душа, которая была расколота на кусочки, становится цельной. Никогда не чувствовала этой странной энергии в груди, из-за которой отключается разум. Никогда меня не разрывало от желания быть рядом с кем, целовать его, вдыхать запах или просто смотреть на него. Все это я нашла в Брендоне.

Кристиан судорожно выдохнул. Я подняла на него виноватый взгляд.

Жених растер грудь, словно там, внутри, что-то болело.

— Я разрываю клятву. — сказал он.

Запястье обдало легкой неприятной болью, и я вздрогнула. Волосы на затылке зашевелились.

Я ошалело уставилась на руку, затем перевела такой же взгляд на Кристиана, и обратно. В голове стало пусто.

Я не верила. Смотрела на руку и не верила, что он дал мне свободу. Что добровольно отказался от меня.

— П-почему? — спросила я, подняв на него полные слез глаза.

— Я никогда не был чудовищем, Каталея. — он мягко мне улыбнулся. — Да, бесспорно, я могу быть эгоистичным ублюдком, но я не тиран, не бесчувственная мразь, не лишенный морали кровопийца.