И все-таки это была судьба. И моя встреча с Мими, когда я помогла ей, и нападение анимпов на мою семью.

Как же жестоки Боги..

— Я обещала беречь тебя. — кошечка легла, вытянув лапки и положив на них голову.

— Поверить не могу, что все закончилось. — сказала я чуть позже.

Осознание случившегося приносило облегчение, но и страх. А что же будет дальше?

— Еще не все, Ката. — возразила Мими.

— Разве?

— Ты не открыла ему свою душу. Сделай это, и обретешь покой.

— Так я и поступлю..

Я поклялась себе, что как только Брендон придет в себя, я во всем ему признаюсь. И будь, что будет.

В глубине души я надеялась, что он не возненавидит меня. Но эта надежда была крайне мала.

Я не заметила, как уснула, согреваемая теплом кошечки.

Мне казалось, что это невозможно, потому что я боялась даже смыкать глаза, но усталость взяла свое.

Меня разбудил тихий голос. Мой голос…

Я резко подскочила и, не успев протереть глаза, уставилась на Брендона.

Он взволновано смотрел на меня, поглаживая Мими, которая лежала у него на животе.

— Ты пришел в себя. — сказала я хрипло и очень тихо. — Как… как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

Он мягко улыбнулся, и у меня сжалось сердце. Грудь наполнилась теплом.

— Не в полном порядке, но помирать не собираюсь. Точно не сегодня. — его улыбка стала шире.

— Не шути так. — я поджала под себя ноги и уткнулась подбородком в колени.

Из-за его слов внутри растекся яд, а на глаза навернулись слезы.

— Ката..

— Я не хочу тебя потерять, Брен. — едва слышно сказала я.

Либо он не расслышал, либо не нашелся, что сказать. Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты можешь возненавидеть меня, но я больше не могу это скрывать.

Я сделала глубокий вдох, приготовившись. Сердце билось так громко и сильно, что это было почти оглушительно и больно.

— Я согласилась выйти замуж за Кристиана не из любви. Я никогда его не любила… по крайней мере, как мужчину. Мы с Фло едва сводили концы с концами, из-за долгов ее могли упечь в тюрьму. Я не знала, что делать. Как выбраться из этого положения. Пока не появился Кристиан. Он открыто заявил о своем интересе ко мне, а после предложил сделку. Я согласилась.

Его — мои — глаза потемнели. Лицо, только-только обретшее краску, побелело.

Мой голос задрожал от страха:

— М-мое т-тело в обмен н-на его покровительство. Мне было плевать, что будет со мной, но я не могла бросить Флору. Она все эти годы спасала меня, жила ради меня, не знала другой более легкой жизни. Благодаря ей, я оказалась в академии и благодаря ей… я… я..

Я запрокинула голову и протяжно выдохнула. Слезы жгли глаза, но я не позволяла себе плакать.

Брен не требовал, чтобы я рассказывала дальше. И пока он молча ждал, я брала себя в руки.

— К-кристиан оказался другим. Не таким, как многие вампиры: жестоким, беспринципным, бесчувственным монстром. Он был осторожным, заботливым, терпеливым. Он избавил нас с Флорой от проблем, оплатил все задолжности, уберег ее от заключения и сохранил ее лавку. Позволил мне остаться в академии. Что самое главное, он не заставлял меня спать с ним. Только просил раз в неделю позволять питаться мною.

Брен судорожно выдохнул. Я метнула в него напуганный взгляд. Парень запустил пальцы в волосы и сжал их, глаза закрыл.

— Брен..

— Дальше, Ката. — сказал он твердо.

Я молчала слишком долго, потому что боялась сказать ему. Следующие слова могли перечеркнуть все. Если прошлые уже это не сделали..

Наконец, решившись, я продолжила:

— Я бы хотела, чтобы все было по-другому. Я бы хотела быть с тобой, Брен. Черт возьми, да я люблю тебя больше жизни! Но… но… я… не могу. Да и после этого..

Он уставился на меня, как на призрака. Его взгляд был наполнен такой болью, такой мукой..

Я больше не смогла сдерживать слезы. Задрожала, чувствуя, как разваливаюсь на части.

— Что? — жестко спросил он спустя долгую минуту.

А может, и больше. Я уже успела рассыпаться на мелкие частицы.

— Что, Ката?

— Ты не поймешь меня. — я отвернулась от него. — И не простишь. И возненавидишь..

— За что я должен тебя прощать? За то, что ты спасала свою единственную семью? За то, что пыталась выжить? Да черт бы все это побрал! Я не осуждаю тебя. Я не ненавижу тебя. Это попросту невозможно.

Смаргивая слезы, я повернулась к нему. Все внутри замерло, либо, чтобы взорваться, либо, чтобы наполниться теплом.