Позже, когда я опять просыпаюсь и осмеливаюсь бросить взгляд из-под ресниц, понимаю, что наступила ночь; в помещении сравнительно тихо, лампы притушены. Я одна.

Сквозь стекло двери вижу кого-то — стоит, будто на страже. Меня охраняют?

Где Кай? Мне нужно выбраться отсюда и найти его.

Но боль в голове все еще колотит в свой барабан. Мысли тяжелые, путаные; в таком состоянии я ни на что не способна.

Когда я до этого случая лечила себя, то просто открылась окружающему миру и сделала все инстинктивно, но теперь ощущение того, что нужно сделать, исчезло. Как мне исправить то, что повреждено, если я не могу сосредоточиться?

Я должна попытаться.

С каждым ударом сердца боль то приливает, то отливает, отзываясь на кровяное давление. Закрываю глаза и погружаюсь в собственную кровь.

Сердце сокращается, гоняя кровь по телу. Красные кровяные тельца спешат ко всем тканям, заменяя диоксид углерода свежим кислородом в веселом безудержном танце; все так и должно быть.

Фокусирую внимание: где боль? Вижу и белые кровяные тельца тоже, и липкие тромбоциты, призванные на заживление раны у меня на лбу. Но кровоизлияние и опухоль под поврежденным участком вызывают сбои в работе клеток крови и приливы боли, которую я чувствую с каждым ударом сердца.

Посмотрим поближе: каждая клетка моего тела состоит из молекул, а те из атомов; внутри атомов частицы. Частицы пляшут и кружатся — каждая по своей совершенной траектории. Я забываю о цели своего посещения и кружусь вместе с ними… не знаю, как долго. Есть что-то еще, какое-то другое мерцающее чудо, которое я почти чувствую, и мне хочется погрузиться еще глубже.

И тут я вспоминаю: волны. Это волны внутреннего жара согрели меня у озера; волны исцеления омыли мое ухо; волны энергии я посылала Каю.

Волны, которые я способна вызвать и направить на исцеление раны на лбу.

Они ускоряют процесс выздоровления, да, но также способствуют исчезновению опухоли и снимают воспалительный процесс; снижают давление, которое я чувствовала при каждом сокращении сердца.

Получается, головная боль слабеет.

От удивления открываю глаза. Я это сделала. Использовала мельчайшие частицы внутри себя как исцеляющие волны? Это как в случае со светом — он распространяется волнами, но известны световые частицы; в моем случае наоборот — частицы внутри меня ведут себя как волны. Вот вам пример применения квантовой физики, о котором моя учительница физики и не мечтала.

Интересно, остальные странные вещи, на которые я способна, работают точно так же?

Но сейчас на это нет времени, мне нужно выбираться отсюда.

Сквозь стекло двери вижу, что охранник по-прежнему стоит в коридоре. Только смотрит в сторону.

На мне одеяло, и я осторожно шевелюсь, опасаясь худшего. Так и есть: я в больничном халате, а моих вещей и след простыл.

Здесь ли Келли? «Келли! Келли!» — я мысленно зову ее, но ответа нет, и нет ощущения, что она где-то рядом. Должно быть, осталась с Каем.

Я так привыкла, что она проверяет сложившуюся обстановку, что совсем забыла: я сама могу это делать. Закрыв глаза, устремляю сознание не вовнутрь, а вовне и осматриваюсь на месте.

В соседних палатах спят люди; охранник так и стоит возле двери. В коридоре на посту сидит дежурная медсестра. Звонит телефон, она берет трубку.

Открываются двери лифта, выходит мужчина. Он разговаривает с медсестрой, а охранник от моих дверей направляется по коридору к нему. Испытываю соблазн выскочить из палаты, пока он отвлекся, но теперь их двое, а я, хоть и вылечила сотрясение мозга, не рискну бежать с кем-то наперегонки. Когда я в предыдущий раз исцеляла себя, то едва могла ходить после этого.

Прислушиваюсь.

— Не понимаю, зачем вы стережете эту девочку, — говорит медсестра. — Она получила такой удар по голове, у нее тяжелое сотрясение мозга. Она никуда не денется.

— Приказ. — Тот, что стоял возле моей двери, зевает и кивает прибывшему. — Счастливо оставаться.

Шагнув в лифт, он уезжает.

Новенький берет у медсестры стул и устраивается у моей двери; она возвращается на свой пост.

Я тихонечко касаюсь его, стараясь, чтобы он не заметил моего присутствия. Разум его заполнен тем, чем он мог бы заняться этой ночью; там присутствует и его подружка; я краснею и испытываю желание покинуть его сознание.

Вместо этого посылаю ему мысль о сне, о том, что он устал, очень устал. Охранник зевает.

Мимо, с тихим смешком, проходит медсестра.

— Если хочешь вздремнуть, я никому не скажу. И разбужу, если что-нибудь случится.

Звенит звонок, и она быстро идет по коридору в палату к какому-то пациенту.

«Да, спать, спать, спать...» Я так хорошо справляюсь с этой работой, что чуть сама не отправляюсь в царство снов.

Медсестра опять идет мимо. Она посмеивается, но ничего не говорит. Охранник пока не спит по-настоящему, он только погружается в забытье, но я уже осторожно вылезаю из кровати, желая опробовать, как держусь на ногах. Секунду стою возле кровати, ухватившись за спинку, потом пересекаю палату и смотрю в дверное оконце.