Она пристально смотрит на карту.

— Но если существуют «тифозные Мэри», как ты их называешь, почему они сами не умирают? — спрашивает Кай. — У них иммунитет? У нас с тобой иммунитет, но мы, кажется, никого не заражаем.

— Те, у кого иммунитет, как у нас, не являются носителями. Это было установлено: они находились среди зараженных, многие из которых позже умерли и, следовательно, не обладали иммунитетом. Носитель, о котором мы сейчас говорим, должен обладать совершенно особыми качествами. Теперь нам нужно определить, где произошел самый первый случай заражения; выяснить, кто побывал там, а также в Эдинбурге и теперь находится в Ньюкасле.

— Ты думаешь, что если найдешь этого человека, то сможешь остановить распространение?

— Пожалуй. Но, может, и нет. Мы должны попробовать. Самое важное, что нам теперь нужно узнать: где и когда это началось? В Абердине или где-то еще? Требуется выяснить точное время вспышки заболевания. Будем надеяться, что из этого последует и остальное.

Мама убегает поговорить с нашим офицером и позвонить в центры Абердина и Эдинбурга. Обещает поспать, когда все это сделает.

Я вздыхаю. Если бы она только могла услышать меня, я рассказала бы ей, что все началось в подземелье на Шетлендах, а совсем не в Абердине.

Кай достает свой телефон. Он набирает сообщение Шэй: «Привет, все еще отдыхаешь от школы? Если слышала плохие новости из Ньюкасла, не беспокойся. Мы с мамой в порядке. К.

Снова устроившись в кресле, Кай мгновенно засыпает.

ШЭЙ

Теперь я сама залезла в ящик. И закрыла его за собой. Весь остальной мир заполнен болью.

«Держись. Ты должна справиться, детка», — мамины мысли звучат внутри.

Я открываю глаза.

«Я люблю тебя, моя Шарона», — говорит она, и я впервые не прошу ее называть меня Шэй.

«Я тоже люблю тебя, мама». Я скорее думаю, чем произношу эти слова, как и она, но мы все еще можем слышать друг друга. Слова звучат внутри нас.

Снова встает солнце, и она целует меня на прощание. Вздыхает, положив мне ладонь на щеку. И уходит.

Я совсем одна.

Не могу больше держать ящик закрытым. Боль и слезы — вот и все, что у меня осталось.

КЕЛЛИ

Вертолет садится за армейской базой, недалеко от того места, где сжигают тела. В воздухе вьется дым. Слышу, кто-то говорит, что пахнет, как барбекю. Хотя я больше не ощущаю запахов, держусь подальше от дыма: вдруг в нем летают привидения?

Мама с Каем спали недолго. Я даже не успела заскучать, когда кто-то пришел ее будить. Маме сказали, что иммунные пропуска принесут через минуту и все готово для поездки. Пора ехать и найти выжившего.

— Ты уверен, что хочешь со мной, Кай? — спрашивает мама. — Хоть я и сказала, что ты хочешь ехать, ты не обязан этого делать. Они нашли водителя с костюмом, который может помогать мне.

Кай зевает и трет глаза.

— Я еду. Не спорь.

— Не знаю, что нам придется там увидеть.

— Может оказаться хуже того, что мы уже видели?

— Да.

Он смотрит на нее, медленно кивает.

— Тогда тебе тем более не стоит ехать одной.

Я горжусь своим братом: правда, он смелый? А я нет. Я осталась бы здесь, если бы не боялась, что с ними что-нибудь случится, когда я выпущу их из поля зрения.

Охранник в костюме провожает их к фургону. Кай на ходу достает телефон, смотрит на него и хмурится, потом убирает в карман.

— Что-нибудь не так? — спрашивает мама.

Он пожимает плечами.

— Я отправил сообщение Шэй. Она не ответила.

— Она живет возле Лох-Тей, не так ли? — Кай кивает. — Докладов о случаях заражения к западу от Перта не поступало. Может, она просто занята или не взяла с собой телефон.

— Да. Такое возможно. — Но он все равно выглядит взволнованным.

— Я проверю, все ли чисто в этом районе.

— Спасибо, мам.

Они садятся в фургон.

В качестве водителя — Брайсон, тот самый, что забирал их из дома, когда умер Мартин. Это было совсем недавно, но он изменился — растерял свою армейскую выправку.

Он ухмыляется за маской костюма.

— Готовы к волшебному таинственному приключению? — спрашивает он и подъезжает к воротам.

Кай хватается за поручень над дверцей, костяшки его пальцев побелели. Что бы он там ни говорил, он боится того, что может увидеть.