Потом я куда-то плыву и не знаю, сплю или нет.

В голове эхом отдается звенящий звук.

Это сон. Кажется, сон.

Мама рядом. Держит меня, говорит, что ей жаль. Что ей не удалось.

«Яумираю?» — спрашиваю у нее.

«Нет. Умираю я». Она улыбается. Разговаривает со мной, но не вслух. Слова звучат у меня внутри.

Ей тоже больно, и я пробую объяснить ей, как загнать боль на футбольный стадион, но у мамы не получается.

У нее больше мужества, чем у меня. Она не плачет.

КЕЛЛИ

Самый старший из офицеров оказывается невысокого звания и напуган; ему хочется выждать, пока не появится какой-нибудь чин поважнее.

Но мама принимается командовать им. Она говорит, что благодаря прочитанному вечером и рассказу доктора Лоусона о течении болезни знает, что делать. Она заявляет офицеру, что получила указания от доктора Лоусона, и тот ей верит.

Не считая мамы и Кая, на базе убереглись от инфекции только те, кто в момент вспышки заболевания находился в защитном костюме. Они начинают носить тела из морга на поле за палаточным городком. Вскоре в небо поднимается столб дыма.

А потом мама пьет очень много кофе, находит единственного выжившего техника, который разбирается в компьютерах и может подготовить аппаратуру к селекторному совещанию оперативных групп.

Настраивая электронику, он объясняет, что делает. Через мониторы соединятся Абердин, Эдинбург, Лондон, наш Ньюкасл и еще что-то, называемое ВОЗ. Техник объясняет Каю, что это не рок-группа, а Всемирная организация здравоохранения.

Все готово как раз вовремя: мониторы один за другим оживают, на каждом экране появляется группа людей из какого-нибудь места.

— Здравствуйте, я вижу, присутствуют все, — доносится голос с монитора из Лондона. — Я представляю здравоохранение Англии в Лондоне и буду председательствовать сегодня. Давайте начнем с представлений. — Он представляется сам и по очереди называет членов своей группы, те кивают. Там доктора и несколько политиков, которых даже я знаю.

— Следующий — Ньюкасл. — Увидев маму и выжившего офицера столь низкого звания, он хмурится. — Где доктор Лоусон и остальная группа?

Мама отвечает:

— Здравствуйте, я доктор Соня Танзер, эпидемиолог из Университета Ньюкасла. Доктор Лоусон вызвал меня на помощь. Сообщаю, что на этом так называемом охраняемом объекте произошла вспышка инфекции. Кроме меня и двух медсестер, в команде Ньюкасла не осталось медиков. Фактически выжили только охранники в костюмах, патрулировавшие периметр, и те, кто отсутствовал во время вспышки, но по возвращении сразу надел костюмы биозащиты.

Со всех мониторов звучат потрясенные возгласы.

— Есть какие-нибудь соображения по причинам утечки инфекции? — спрашивает председатель.

— Никаких. Моего сына и меня привезли сюда и содержали в карантине после того, как у нас умер квартирант. Когда стало ясно, что происходит и что мы не заражены, доктор Лоусон выпустил нас. Он мужественно записывал собственные симптомы — а когда не смог, записывала я, — пока не умер. Ничего похожего на эту болезнь я не видела.

— При всем уважении… Я знаю, доктор Лоусон хотел привлечь вас, доктор Танзер, но вы ученый, а не практикующий врач. — Это говорит один из белых халатов с лондонского экрана.

Меня злит его тон. Он будто бы сказал: девочка, сядь и веди себя тихо. Мне такое частенько говорили.

Мама приподнимает бровь.

— Доктор… простите, не помню вашего имени?

Председатель делает замечание, что белый халат из Лондона влез без очереди, тот мрачнеет и называет себя еще раз.

— Стандартный медицинский подход, похоже, не работает — судя по тому, что я видела и слышала, — говорит мама. — Возможно, взгляд ученого-эпидемиолога позволит получить полезную информацию.

— На связи Эдинбург. Мы согласны с доктором Танзер, которая является экспертом в своей области. И, честно говоря, мы нуждаемся в любой помощи, которую нам предлагают.

Председатель продолжает называть участников совещания и просит доктора из Абердина начать с обзора для тех, кто менее информирован.

Тот откашливается и начинает.

— Так называемый «абердинский» грипп ведет себя иначе, чем все предыдущие эпидемии гриппа или, точнее, чем те эпидемии или пандемии, которые удалось остановить. Первоначально было высказано мнение о загрязнении окружающей среды, об отравлении какого-то вида. Предположение о террористах, отравивших воду и все другие продукты, было проанализировано и отвергнуто. Никаких токсинов не нашли. Хотя быстрое течение болезни наводило на мысль о массовом отравлении, вскоре стало ясно, что мы имеем дело с инфекцией, передающейся контактным путем. Эта болезнь заразна.