— Нет. Я думаю, что ты умная, удивительная и замечательная! — Кай хватает меня за руку, стаскивает со стула и обнимает.

Прижимаюсь щекой к его теплой мягкой футболке и слышу, как под ней стучит сердце. Вдыхаю его запах и запоминаю свои ощущения. Это я буду помнить.

Кай выпускает меня из объятий, я отстраняюсь и в растерянности стою.

— Надеюсь, ты ее найдешь, — говорю я. — Надеюсь, с ней все в порядке. Ты дашь мне знать?

— Спасибо. Конечно, сообщу, Шарона.

Я закатываю глаза.

— Теперь ты знаешь оба моих секрета.

— Если их у тебя всего два, это не так уж плохо. И я раскрою тебе один из моих секретов. Это будет по-честному.

— Какой?

Он наклоняется ближе.

— Мое первое имя на самом деле Джорди. Теперь понимаешь, почему я пользуюсь вторым?

Справляюсь с приступом смеха.

— Джорди, который Джорди.

— Ты не поверишь, сколько раз я дрался из-за этого имени, когда пять лет назад мы переехали в Ньюкасл. Но я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мой.

— Договорились. А теперь мне надо идти. Меня ждет мама.

— До свидания, Шэй. Благодарю тебя еще раз. — У него теплый взгляд.

Мне удается отвести глаза от его лица. Пробираюсь между столов и выхожу за ворота.

Смотрю на часы. Мама сказала, что мы встретимся у нее на работе и она отвезет меня домой. Должно быть, волнуется, где я сейчас, не случилось ли чего. Но мы не договаривались о времени встречи, так что спешить некуда. Хочется немного побыть одной. Вместо того чтобы свернуть налево и подняться к ее пабу, иду направо, в сторону парка.

Оглядываюсь, пока садик кофейни не скрывается из вида. Кай еще стоит у нашего стола и смотрит мне вслед. Поднимает руку. Машу в ответ и гляжу на него вместо того, чтобы посмотреть, куда я иду. В результате почти врезаюсь в один из каменных столбов у входа в парк. Быстро делаю еще несколько шагов и снова оглядываюсь. Кай скрылся из глаз.

Надеюсь, что он не видел этого щекотливого момента.

Нет, не видел.

Прогуливаюсь под деревьями, затем останавливаюсь в нерешительности у деревянного перехода через ограждение в задней части парка. За ним начинается тропинка, ведущая вверх по холму, одна из моих любимых, — она для пешей ходьбы и достаточно крута, чтобы отбить желание подниматься по ней у большинства отдыхающих, а мне именно сейчас не хочется, чтобы кто-то был рядом. Пересекаю переход, поле за ним, еще один переход и попадаю в дубраву. Тропинка круто устремляется вверх, но в этот раз я не спешу, шагаю медленно.

Мысленно погруженная в тот момент, когда Кай обнимал меня.

Это безумие, Шэй. Из-за Келисты у нас разгулялись эмоции, и он был просто благодарен за то, что я вернула ему надежду, за которую теперь можно цепляться. Вот и все.

Но мне не хочется расставаться с этим мгновением; я растворяюсь в нем. Улыбаюсь, вспоминая, как…

Грубые руки хватают меня сзади за плечи.

— Гляди-ка, кого я встретил, и в одночестве. В этот раз мы здесь только вдвоем, моя Шарона.

КЕЛЛИ

ШЕТЛЕНДСКИЙ ИНСТИТУТ, ШОТЛАНДИЯ

До начала отсчета 8 часов

Вскоре люди не только в кинозале кричат от боли. Брожу по коридорам, захожу в комнаты, двигаюсь на звуки бедствия. Повсюду вирус.

Все они умрут, и я рада. Все эти медсестры, доктора и техники, делающие инъекции, наблюдающие и записывающие, как умирают испытуемые, дотла сжигающие людей, собирающие их пепел пылесосом и развешивающие мешки на бесконечном конвейере смерти — они это заслужили.

И ученые, и все, кто там внизу, тоже. Не знаю, как они связаны с происходящим, но как-то связаны. Некоторые заперты в своей же диспетчерской — разве медсестра не рассказывала про это? Хотя спохватились слишком поздно: та упавшая женщина, должно быть, ушла как раз перед тем, как техники перестали выпускать людей, и она оказалась здесь первой зараженной. Должно быть, именно она принесла это с собой.

Повсюду паника. Секции перекрыты в тщетной попытке остановить то, что остановить нельзя. Многие из тех, кто пока не заболел, надели защитные костюмы, но, похоже, на всех комбинезонов не хватит. Люди напутаны, даже те, кто защищен костюмами; им остается только гадать, успели они надеть их вовремя или нет. Выживут они или умрут.

Может, они этого и не заслужили, но кто сделал все это возможным, кто начал? Кто устроил это место и решил, что здесь будут заражать людей этим, как меня, и следить за их умиранием?

Должно быть, это Первый, которого все, не только я, знают лишь по номеру, а не по имени. Все ему кланяются. Здесь ли он? Если да, то он заслуживает смерти больше всех. Я хочу увидеть, как он умирает. Но где же он?

Кто знает? В кафетерии много людей, но никто не ест. На лицах страх, и ни у кого нет защитного костюма.