ШЭЙ

КИЛЛИН, ШОТЛАНДИЯ

До начала отсчета 13 часов

Мы уже вышли на неприметную тропинку, которая постепенно становится все круче. Я к ней привыкла, и у Кая дыхание не тяжелее, чем у меня.

Словно чувствуя мой взгляд, он поворачивает голову и улыбается.

— Ты поднималась сюда на велосипеде?

— Да.

— Часть пути проходила пешком?

— Сначала да. Но больше не хожу. — Я ухмыляюсь.

— Почему?

Колеблюсь, потом отвечаю честно и сама удивляюсь этому:

— Здесь особо нечем заняться, но дело не в этом. Когда делаешь над собой усилие, мир словно отдаляется.

Кай кивает, словно объяснение полностью удовлетворяет его.

Идем дальше. Солнце взбирается все выше и выше, мы зигзагами поднимаемся по склону. Сквозь листву пробивается свет, рисуя на нашей одежде и тропинке пятнистый узор. Потом в листве появляется разрыв, и солнце согревает наши лица.

Я останавливаюсь.

— Думаю, она была где-то здесь, когда я впервые ее заметила. Я стояла немного выше и увидела что-то красное, мелькающее между деревьями ниже. Обычно здесь никого не встретишь; это не пешеходный маршрут. Поэтому я следила и думала, кто бы это мог быть.

Продолжаем подъем, пока не добираемся до моего места.

— Вот тут я стояла, когда увидела ее. Я здесь всегда останавливаюсь и прислоняюсь к изогнутому дереву, вот к этому. — Я показываю.

— Можешь сделать вид, что ты — это она? Иди туда, где она была, когда ты ее увидела, а я останусь здесь и буду тобой, — предлагает он. Я в нерешительности замираю. — Пожалуйста.

— Ладно.

Кай прислоняется к моему дереву. Я иду назад, к тому месту, на котором впервые заметила Келисту.

И вот я — Келиста. Вспоминаю, как она двигалась, и иду обратно вверх, как шла она. Кай помнит слова, которые я ей сказала тогда, и произносит их. Я отпрыгиваю и поворачиваюсь на звук его голоса, как это сделала она; потом успокаиваюсь, увидев его. Иду дальше. Отвечаю «нет», когда он спрашивает, не заблудилась ли я.

Поднимаюсь по тропинке все выше, он следует за мной. Догоняет меня, когда я выхожу к дороге.

— Что-то такое в тебе есть… То, как ты двигаешься, эти черные волосы… Не знаю. Я на секунду вообразил, что ты — моя сестра. — Сосредоточенный взгляд теперь сменяется болью, такой сильной, ощутимой, что я вздрагиваю, посмотрев на него.

— Мне жаль, что я не остановила ее, не заставила поговорить со мной. Если она от кого-то убегала, то почему бы ей не рассказать мне? Не понимаю. Но я должна была сделать что-то еще. Если бы мы только не уехали следующим утром, я бы услышала, что она пропала, и пошла бы прямиком в полицию.

— Не вини себя. Это я должен был находиться рядом. Должен был приехать с ними. Мама просила, чтобы я поехал, но я слишком был увлечен времяпрепровождением со своими друзьями, — говорит Кай, и лицо его искажается мукой. Он винит себя, так же, как и я. Но никто из нас не виноват, верно?

Не мы управляли автомобилем, который увез ее.

КЕЛЛИ

ШЕТЛЕНДСКИЙ ИНСТИТУТ, ШОТЛАНДИЯ

До начала отсчета 12 часов

«Это не учебная тревога».

Повсюду испуганные лица. Бегущие люди. Щелкают закрывающиеся двери.

И новый звук: пронзительная многоголосица панических криков.

Иду на этот звук. Кажется, он доносится из кинозала.

Лампы включены; на экране продолжается фильм, но кино уже никто не смотрит.

Женщина, споткнувшаяся в кафетерии, лежит на полу возле заднего ряда. Ее трясет, она стонет. Несколько человек в защитных костюмах загородили дверь и никого не выпускают. Злые лица, испуганные взгляды… Люди отошли от женщины как можно дальше и столпились у экрана. Две медсестры, за которыми я ходила, тоже здесь; одна из них рыдает. У другой на лбу капли пота.

— Мне нехорошо, — говорит она.

Потом падает, и ее подруга пронзительно кричит.

ШЭЙ

КИЛЛИН, ШОТЛАНДИЯ

До начала отсчета 11 часов

В его глазах пустота. Стиснув зубы, он делает над собой усилие.

— Ты не виноват; не больше, чем я, — говорю я, потому что надо сказать эти слова. Кай кивает, но я вижу, что он со мной не согласен. Он снова спрятался за броней, и я даже не уверена, что смысл моих слов дошел до него.

Мы молча спускаемся с холма назад, в Киллин.