Когда Витя проезжал на комбайне, Наташа всё ещё собирала колоски. Держа в руках колесо штурвала, Витя гордо поглядел на неё с высоты мостика. Это, мол, тебе не поросят кормить!

Наташа засмеялась и что-то крикнула Вите, но что, он из-за шума мотора так и не разобрал.

— Дядя Пётр, а зачем колоски собирают? — спросил он через некоторое время.

— Чтобы хлеб в поле не оставался — пропадёт. А ведь колхозники трудились: сеяли, выращивали.

— Да вон его сколько — хлеба! Разве мало колхозу?

— Э, чижик, хлеб наш не только для колхоза. Ты вот с мамой в городе живёшь. Там много людей, и всем нужен хлеб. А в городе хлеб не растёт. Там строят разные машины: автомобили, тракторы, сеялки. Да мало ли что. Вот и этот комбайн сделан рабочими на заводе. Колхозы дают городу хлеб, а город колхозам — машины. Понял, чижик?

— Понял.

— Велика наша Родина, много нам всего нужно, — задумчиво, будто сам себе, сказал дядя Пётр.

Родина! Это слово Витя уже слышал.

— Что такое Родина? — спросил он.

— Это, Витя, наша Советская страна. Самолёт видел? Быстро он летает, правда? Так вот, если бы ты сел на самолёт и летел целый день, на твоём пути всё время встречались бы города и сёла, люди, которые живут в них, зелёные леса и большие заводы, синие моря и озёра, глубокие шахты и широкие поля. Всё это наша с тобой Родина. Большая и самая прекрасная на свете страна, потому что в ней живут счастливые люди. А счастье дал нам Ленин.

— Дедушка Ленин. Я знаю его, — серьёзно сказал Витя.

Вот и кончилась жатва. Однажды вечером бабушка сказала:

— Ну, вот что: вы готовьте ужин, а я пойду на мельницу — дают зерно из нового урожая. Получу и там же смелю.

— Идите, — сказала мама, а потом спохватилась: — А Витю? Возьмите его с собой. Как хлеб жнут, он уже знает. Теперь пусть посмотрит, как муку мелют.

И Витя отправился вместе с бабушкой. Мельница помещалась на просторном колхозном дворе.

Снаружи это обыкновенный каменный сарай с высокой железной трубой на черепичной крыше. Ещё издали Витя услыхал равномерное тарахтение: тах тах, тах-тах…

— Это что?

— Движок. От него мельница работает.

Они вошли в сарай, и Витя испуганно остановился на пороге: там всё двигалось, гремело, стучало так, что даже земля содрогалась. В воздухе тучей носилась белая пыль. Она была повсюду: на полу, на окнах, на одежде и лицах людей. Один рабочий стал совсем белым от этой пыли, а его брови и усы, казалось, были покрыты инеем.

— Почему он такой? — тихонько спросил Витя.

— Какой? — не поняла бабушка.

— Ну, белый весь.

— От муки. Это мельник.

— А как мелют зерно?

— А вон, смотри — ковш…

Витя увидел вверху деревянный ящик, похожий на бункер комбайна.

— Сейчас я насыплю в ковш зерно, — сказала бабушка, — оно будет падать вниз. Там два огромных круглых камня. Мотор приводит их в движение. Зерно попадает между камней. Камни мелко-мелко растирают его, и вниз уже сыплется не зерно, а мука.

В это время мельник окликнул бабушку:

— Засыпайте, ваша очередь! — Сам схватил бабушкин мешок с пшеницей и высыпал в ковш.

Бабушка быстро взяла пустой мешок и зацепила его на крючки внизу под камнями. Мельник открыл заслонку, и в мешок посыпалась мука — белая-белая. Вдруг Витя заметил, что мешок сорвался с одного крюка, и мука сыплется на землю.

— Бабушка, мешок!.. — крикнул он и подхватил опустившийся край.

Бабушка снова прицепила мешок на крюк, а мельник похвалил Витю:

— Молодец!

Вите было очень приятно, что он и тут помог бабушке.

Но вот мука уже перестала сыпаться. Мельник помог бабушке отставить мешок.

Подошла какая-то женщина:

— Давайте вашу муку и садитесь в машину — подвезём вас.

В кузове набралось немало народу. Машина подъезжала то к одному, то к другому дому, люди сбрасывали с машины мешок или два, кто-нибудь соскакивал вниз, а остальные ехали дальше. Бабушкина изба последняя, возле самого леса. В машине теперь остались только бабушка и Витя. Шофёр затормозил и вышел из кабины.