— Нет.

— Как у тебя всё просто!

— А зачем усложнять? Разойдёмся — цирк окончится. Мы можем любить друг друга, не любить, но нам известен исход по горке грехов от каждого. Спрошу в последний раз: ты хочешь со мной поговорить о том, что тебя гложет? — Я даю ей шанс, и пусть она ответит положительно, а не убегает от себя.

— Жак, ты уходил на свою работу и не возвращался месяцами. У тебя был выбор: идти туда или нет. Денег хватало, я бы устроилась на работу. Неужели тебе так нужно было бросать меня?

Почему «меня», а не «нас»?

— По моим выводам ты уходил из дома, чтобы скрывать свои похождения. У вас там, на «работе», есть девушки, ты отмечал. Что, достал тебе наш дом? Я тебя достала?

Имея представление о характере и поведении Шарлотт, то я бы сказал «верно, ты меня достала. Как же ты меня достала!», но я без всякого понятия, что думает по этому поводу Жак. Который лежит себе в могилке мирно и спокойно, а я получаю нагоняй за него. Лучше я пусть полежу в гробу, чтобы отдохнуть.

И если даже Жак изменял Шарлотт, то я об этом уже не узнаю. Конечно, а как иначе, фотографии же на службе делают после того, как умерли или победили, а не наоборот. Иногда фото бывают бесполезны, особенно обидно становится, когда их куча, а результата никакого.

— Я не буду отвечать на столь глупый вопрос. Но скажу, — быстро добавил я, а то Шарлотт гримасу сотворила похуже моей, — всё могло случиться.

— Ах ты! Я была тебе верн… Ты обманул меня! Распинался вчера в признаниях в любви, а сейчас сам утверждаешь, что «всё могло случиться»! — уделила моим словам особое внимание.

— В жизни бывает многое. Стоит справиться с трудностями ради себя. Но у меня чувство, что ты себя не любишь. Раз довела до такого состояния всё, что вокруг тебя. Я готов и дальше помогать тебе, оказывать влияние на твои изменения. Полюбить себя ты обязана любой ценой. И время не важно. Главное — не поздно. Когда поймёшь, что жизнь того стоит, я буду счастлив, Лотта.

Она молчала, боялась произносить звуки, прерывая мой изложение, когда я добрался до любви. Дошло до неё, я буду лишь надеяться. Никто не идеален, но приходится стремиться к этому идеалу, чтоб вас всех! Броситься с головой в авантюру с самим собой и продолжать драться за будущее, дабы судьба услышала твои крики и избавилась ото сна.

— Почему ты стал ко мне терпеливее? — в никуда выпустила Шарлотт.

— Потому что к тебе нужно проявлять больше терпения. Очень много, — я незлобно посмеялся. — И перестань вытягивать из меня признания в любви. — Думаешь, я дурак?

— Жак, перестань. И что же мне делать? То есть нам делать? — она резко смягчилась и избавилась от напряжения. Снова меня проводит.

И с этим есть тоже нужно кончать. Переводить всё к постели… Она могла стать проституткой, но по какой-то причине не стала. Но лучше бы наоборот, и тут я смотрю исключительно на денежную составляющую, ведь видно, что она не доедает, как и дочь. За то, что она не опустилась до проституции, я рад. Но со всем прочим у неё не сложилось самым плохим образом.

И её изменения в тоне всегда настораживали, подсказывали, на что намекает Шарлотт. Она довольно простой человек, посредственный, со своими закидонами, и лишь ей решать, меняться ли ради родного человека, на минуточку, собственного чада. Детям всегда приходится отдавать, а родителю запрещено брать взамен. Видимо, Шарлотт не согласна на подобную авантюру.

Она никто. Не мать. Не личность.

С кем я работаю? А всё же по-настоящему верю, что жизнь меняется.

Резкость моих секундных размышлений порой меня не оставляют равнодушным.

Но чтобы хоть каким-то проявлением в мире не приносить вреда, пора браться за добрую сторону.

«Что мне делать?» — напоследок напомнил я себе её слова.

— Не быть балластом.

Я мгновенно выставил указательный палец, показывая, что нет смысла продолжать этот бесконечный разговор. Шарлотт же может приправить его напоминаниями о моих похождениях, ещё что-нибудь вспомнит, повесит на меня якорь и запрёт, как заложника.

В кармане затикало. Наконец-то что-то знакомое и правильное в этом мире обрушилось на мою голову.

— Давай поговорим, — отвлекла меня Шарлотт.

— О чём?

— О нашем с тобой будущем, — весело отчеканила женщина и взялась за моё предплечье. Мне противно.

— Если ты разделишь это понятие, то я с радостью, — убрал конечность со своего тела. — Но всё кончится между нами с разводом. Мы оба разные люди, непозволительно разные. Пойми, поступать правильно — не страшно. Начнёшь верить в светлое будущее — добьёшься его. Но это лишь процент. Процент, за который отвечает удача. А девяносто девять относятся к твоим стараниям. Приди в себя.