Тут внезапно, откуда ни возьмись, Такеру с мечом наперевес бросился на ёкая. Шин аж кашлянул от неожиданности, наблюдая за схваткой в свете фонаря. К нашему удивлению Такеру, и правду, не плохо так орудовал своим мечом.

— Глупый, — выругался Шин, поднимаясь.

Хотела бы я спросить, а чего это? Вон он какой молодец. Но через секунду ёкай снова извернулся и ударил Такеру. Парень отлетел в темноту, я ахнула, а Шин сказал перед тем, как бросился сражаться дальше:

— Это не ёкай.

Я только головой вертела, не зная, что делать. Шин уже снова сражался, я же разрывалась между ним и Такеру.

Ладно, пока Такеру. Подхватила фонарь и побежала в сторону, куда парень отлетел. И с ужасом обнаружила, что Такеру не лежит на земле без сознания, он поднимается и уже вовсю сражается с врагом. Настолько не ожидала этого, что споткнулась (так-то темно вокруг, неудивительно) и рухнула на землю. А чего?..

Внезапно мурашки побежали по моему телу, когда я вдруг почувствовала чье-то присутствие. Что-то теплое, мягкое, цвета сирени и сакуры, ароматом зефира. Знакомое, как и той ночью. Он оказался у моего уха ровно так же, как в прошлый раз. Естественно, легко, непринужденно. Как будто так и надо было.

— А ты еще спрашивала, сможешь ли предать меня, — ласково шепнул мне на ухо он.

— Кицунэ, — выдохнула лишь я.

— Стой? Что? — До меня опять доходило, как до жирафа, но в этот раз я глянула на создание, с которым сражались Такеру и Шин.

Что сказал шинигами? Это не ёкай. Не ёкай… меч Такеру ведь бесполезен в таком случае. Или нет? Кто их разберет? Пока Такеру в общем-то сражался, даже можно сказать, успешно. Это хорошо. Но…

Я резко крутанула голову, и мурашки побежали по коже. В беспроглядной темноте, даже несмотря на то, что фонарь светил в абсолютно другую сторону, я видела кицунэ. Словно мириады звезд на темном небе, созвездие, настолько яркое, что слепит глаза, силуэт его очерчивали искры пламени. До жути прекрасно. Я аж задрожала. А кицунэ мне улыбнулся.

— Значит, такой я стану? Когда-нибудь? — Спрашивала я, хотела, чтобы голос не дрожал, чтобы не было отчаяния. Но всё бессмысленно. Потому что страшно от этих мыслей. — Если… если доживу?

Кицунэ просто улыбался, разглядывая меня, словно диковинную вещицу.

— А ты хочешь такой становиться? — Задал странный вопрос кицунэ.

Я лишь захлопала глазами в непонимании.

— А у меня есть выбор? — Удивилась я.

— Конечно, глупышка, — он снова незаметно скользнул, будто змеей вокруг меня, обернулся, словно желая дать мне возможность свыкнуться с мыслью. — Разве не с этого ты начала свою пламенную речь?

— А? — И тут я вспомнила про сделку. — Ты имеешь в виду… (да поняла я уже, что он имел в виду). Что с ним стало?

— С ней? — Поправил кицунэ. — Злоба, ненависть, жажда забирать чужие жизни.

— Но ведь в легенде говорилось, я стану твоей рабыней, — напомнила я.

Кицунэ ухмыльнулся.

— В легенде? — Уточнил он, и я многое поняла.

Слишком многое. Дыхание участилось, почему-то грудь сдавило.

— Что со мной происходит? — Спросила я.

— А как ты думаешь?

— То, что я думаю, лишь догадки и чужие легенды, — заглянула в глаза лису, там завихрился калейдоскоп ярких красок. — Скажи мне.

— Но ведь ты уже всё поняла, — он вплел свои пальцы в мои волосы, проводя ими по всей длине, словно расчесывая.

— Но… ведь она не ёкай, — заметила я, все еще ловя отблески схватки в лучах двух фонарей. — Но они убьют её.

— Они могут попытаться, — все еще играл со мной в игры кицунэ.

Мне это совершенно не нравилось.

— Это был твой план изначально, — догадалась я. — Ты не хотел никого другого. Его.

— Потому что это его вина.

— Почему? — Я смотрела на то, как сражается Шин. — Потому что Нацуэ из его списка? Ты так решил? Но это не всё, понимаешь?

— Хочешь сказать, кто-то слишком умный, гораздо умнее кицунэ и шинигами, обвел нас вокруг пальца, воспользовавшись нашими тайными орудиями? — Подвел итог лис. — Ты хоть понимаешь, как это звучит?

— Это не он.

— Ты задавала не те вопросы, глупышка, — задавливал меня своим авторитетом и мощью кицунэ. — Ты спрашивала, как давно он кормился. Но спросила ли ты, почему я забрал его меч?

— Ты думал, он разрушил твой храм, — мой голос дрожал. — Ты ошибался.

— А ты разве не ошибаешься? До тебя он был самым хищным и опасным шинигами, каких знал этот свет. Он забирал всё. Всех. Даже тех, кто просил пощады.