— Перестань уже! Иначе я тебя покалечу!

— Это угроза? — Рассмеялся он.

— Предупреждение, — стиснула зубы. — Зачем? Ну, зачем? Это был сон! Сон! Во сне все можно!

— Да я разве против? Просто ответил тебе на твое «я тебя боюсь», — он еще и будто потешался надо мной.

— Тебе нравится надо мной издеваться, да?

Шинигами посмеялся.

— Ты такая смешная становишься, когда смущаешься, — заметил он. — Ничего общего с твоей привычной реакцией «колю и режу».

— Что?!

— И снова сначала, — закатил глаза шинигами, а я устыдилась и замолчала, опустила глаза и принялась, молча, есть.

Парень сначала молчал, потом наблюдал за мной некоторое время.

— Как я и говорил: предсказуемость прошла мимо, — хмыкнул он и тоже взялся за свой рамен.

Некоторое время мы ели в тишине, но мне не нравилось, что закончили мы на такой не очень приятной для меня ноте.

— Скажи, а почему шинигами вообще едят рамен? — Поинтересовалась я робко и осторожно.

— Потому что он вкусный, — улыбнулся жнец.

— Да я не про это, — отмахнулась. — Ты же… бессмертен, тебе еда ведь не нужна, так ведь?

— Насчет бессмертия, это ты загнула, — неопределенно ответил он, прищурив глаза, — а что до рамена и еды в целом: нельзя быть бездушным, забирая жизни.

— Добро пожаловать! — Как-то слишком громко поприветствовали посетителей в кафе, я даже обратила на это свое внимание.

— Звучит… странно, — призналась честно.

— Я не убийца, это моя работа, — ответил жнец. — И это нормально, что ты принимаешь меня за врага. Никто не привыкает к такому.

— Что это значит?

— Твой страх оправдан, — он скользнул по мне взглядом. — И это нормально. У шинигами нет друзей.

— А как же другие шинигами?

— Что? Хочешь знать, не бывает ли у нас корпоративов по субботам? И не поем ли мы караоке после работы по пятницам? — Хмыкнул он, я тоже невольно улыбнулась. — Если бы. Мечтать не вредно. Слишком много работы.

— Мм… — задумчиво протянула, заинтересовав шинигами, — не пойми неправильно, но последние дни ты целиком и полностью проводишь со мной, и я что-то не заметила, чтобы ты кого-нибудь забирал.

— Сейчас моей главной задачей является Нацуэ Ридзю и ее поиск, — объяснил шинигами. — К тому же я работаю с человеком, а это накладывает определенную ответственность. Нельзя, чтобы всё, что я делаю, сильно влияло на твоё сознание. Иначе это может поглотить тебя, и ты не оправишься. А в мои планы не входит рушить твою жизнь.

— У тебя есть на меня планы? — Удивилась я, отшутившись.

— После того, как все закончится, ты все забудешь, — сообщил вдруг он.

— Что?

— Это для твоего же блага…

— Нет! — Решительно запротестовала. — Меня ты не хочешь спросить, хочу ли я тебя забыть?

— Меня? — Он застал меня врасплох, я снова вспыхнула.

— Ну, всё это! Ты понял, о чем я! Почему ты решил, что?.. Ты сотрешь мне память? — Шинигами пожал плечами. — Не надо.

— Так будет лучше.

— Еще раз: ты меня спросил?

Он доел свой рамен, а затем почти раздраженно взглянул на меня.

— Подумай сама: сегодня для тебя это кажется приключением, чем-то нереальным, но позднее, когда ты продолжишь свою жизнь, тебе везде будут мерещиться ёкаи. Разве это хорошо? Ты будешь бояться любых шорохов. И людей во всем черном, принимая их за жнецов. Хочешь провести полжизни на кушетке психотерапевта? Или просто позволишь мне стереть лишь болезненные воспоминания?

— Как хорошо ты осведомлен о современном мире, — заметила я. — И о психотерапии знаешь.

— А с чего ты взяла, что я сидел в какой-нибудь пещере? — Развел руками он. — И, по-моему, мы уже выяснили, что я достаточно современен.

Теперь он улыбнулся, поправляя свой пиджак.

— Не хотела тебя оскорбить, — хмыкнула и я. — Просто… я не знаю, когда все закончится, но… раз уж на то пошло, предлагаю компромисс.

— Что? Серьезно? Ты предлагаешь жнецу смерти компромисс?

— А что? Ультиматум будет лучше?

— Смелая.

— Это мы тоже уже выяснили, — старалась не улыбаться, но получалось плохо.

— Ладно, твоя взяла. Что за компромисс?

— Когда… всё закончится, и мы всё окончательно выясним, ты спросишь меня перед тем, как стирать воспоминания. Если твои доводы верны, и я уже буду на грани нервного срыва, ты сотрешь всё. Но если я скажу «нет», ты оставишь мне воспоминания.

Шинигами выглядел неопределённо, когда смотрел на меня. Сложно было его читать, но это и неудивительно, ведь он — жнец смерти. Было бы странно, если бы я его поняла разом.