— Да, — шепот еще тише, я так близко.

— Значит… — медленно веду ладонью по его шее, — мне нужно… просто уйти…

— Пожалуйста, — нервно сглатывает.

— Просто… — моя ладонь скользит ему на грудь, опасно забирается ему под рубашку, — перестать, так ведь?

— Просто… — его руки уже скользнули к низу моей спины, — перестать.

— И… почему же этот запрет? — Язык заплетается, кусаю губу, за чем он жадно наблюдает.

— Я… — голоса нет совсем, — не могу.

Медленно улыбаюсь, наблюдая за реакцией его тела.

— Значит… — я у его губ, — никакой близости.

— Никакой, — даже не пытается сопротивляться.

— И мне не стоит касаться твоих губ…

— Лиса, ты горишь, — шепчет он.

— Я знаю.

— Нет, ты не понимаешь, это огонь в тебе, магия ёкаев, — как будто бы пытается образумить меня он. — Смотри.

Сначала я рассредоточена, не понимаю, куда смотреть, но потом до меня вдруг доходит, и я в ужасе осознаю, что… вода, в которой мы тут барахтаемся, идет паром! Поднимаю руку над водой — от моей руки тоже валит пар! От моей кожи!

Вскрикиваю, отталкиваясь от Шина, пытаюсь себя будто бы потушить, но все тщетно. Я реально горю! Что это такое?! Что делать?! ЧТО?!!

— Лиса… — слышу свое имя, а потом падаю в воду и иду ко дну.

Какое-то странное забытие. Я вроде бы снова хожу по знакомому лесу, только вот там заметно светлее. Ветра нет, никого не слышно, пусто так, будто это не лес, а декорация на сцене. Деревья в наличии, земля настоящая, но неба не видно. Все слишком мистическое и необъяснимое.

А самом главное — мне самой спокойно. Будто бы я… дома. Или умерла. Одно и то же, честное слово. Вспомнила Шина и задумалась: а где он? И почему не пошел со мной в лес?..

Послышался какой-то шепот. Сначала я искала его в листве, в траве, повсюду, но он настиг меня неожиданно, словно призрак.

А потом все снова замерло. Дальше, прям, как в фильмах ужаса. Чувствую кого-то у себя за спиной, но все равно медленно оборачиваюсь… большие лисьи глаза заполоняют мой мир, шепот резкий, громкий. Пробую отвернуться, сбежать, но все будто бы исчезает.

А дальше…

— Ты уже ищешь меня, — шепчет кто-то мне на ухо, и я резко просыпаюсь, вздрагивая всем телом.

Дышу рвано, быстро, сердце колотится так сильно, что оглушает. Страх не дает проснуться быстрее, понять, где нахожусь, осмотреться. Успокаиваюсь. Так, вроде бы никого нет. Да? Поворачиваю голову, осматриваюсь: это моя комната. Хорошо. А… как я вчера вообще сюда попала?

Что вообще было вчера?

Приподнимаюсь с осторожностью, ведь вспоминаю, как меня беспокоил жар и боль в плече. Но, к своему удивлению, обнаруживаю нечто странное. Во-первых, жар, кажется, спал. Голове полегче, я больше не чувствую себя так, будто в бреду. Во-вторых, боль в ожоге притупилась и тоже не беспокоит меня слишком сильно. Скорей, зуд, но не смертельный. Все… в порядке?

Ладно.

Встала и отправилась в душ, до последнего не понимала, в чем вообще, и почему одежда такая странная. Но когда увидела себя в зеркале, чуть не заорала в голос. Волосы в хлам. Минуточку: я в одежде?

И тут я как вспомнила! Как Шин меня окунул, а потом… потом… елки зеленые, что я опять творила? Опять полезла приставать к шинигами. Да что со мной не так?! Всё, и это во-первых.

Да, я помню, как было нестерпимо жарко, потом я вообще самовоспламенилась. Или это уже было сном? Не знаю, но это и неважно! Где Шин-то? Конечно, он не должен был ждать меня возле кровати, но… как он меня потушил вчера, если я все-таки правильно помню и горела?

Приняла душ, умылась, привела себя в порядок. Рассмотрела себя в зеркале. Что же, на себя я походила, но бледность по-прежнему никуда не исчезла… а что это? Придвинулась к зеркалу ближе и стала рассматривать радужки глаз. Свет вроде не менялся, но… я стала замечать иной оттенок. Как будто… желтовато-оранжевый, и вместе с ним крапинки. Это нормально вообще?

Ладно, неважно. Главное — мне лучше. Да.

Вернулась в свою комнату, оделась и решила идти в кафе за кофе и едой. Голодная, не то слово. Иду себе, никому не мешаю, никого не трогаю, прохожу разных студентов…

— Ты обещала мне рамен в Банкара, — вдруг раздается совсем рядом, я взвизгиваю, зачем-то подпрыгиваю, привлекая к себе… ах, да. Ничего я не привлекаю, это же шинигами.

Добираюсь до него взглядом — слюни подбери. Само совершенство в этом великолепно на нем сидящем черном костюме. Стоит, прислонившись к стене, выразительный профиль идеален до каждой линии. Но он серьезен. Пока.

Поворачивает голову ко мне, смотрит (я, прям, слышу нагнетающий оркестр у себя в голове), улыбается. Выдыхаю.