– Генрих, а почему ты не спрашиваешь, каким образом я намерен переправить ценности в Германию? – вдруг спросил Вилли и тем самым прервал ход его мыслей.

– Меня это не интересует. Это твои проблемы, и как ты их решишь, мне безразлично.

– Ты прав. Но я все-таки по этому поводу кое-что скажу. Твой непосредственный начальник Фишер очень глупый и амбициозный человек. Мне не составило труда сыграть на этом и тем самым склонить его на свою сторону. Фишер благодаря своим связям и знакомствам получил разрешение у греческих властей на вывоз старой военной техники, оставленной на острове нашими войсками еще во время войны. Вот здесь, – Вендлер любовно погладил кожаный портфель, – лежат документы, которые гарантируют нам свободу действий и передвижений по острову, – Вендлер оскалил зубы в самодовольной ухмылке. – Генрих, ты даже не представляешь себе, как велика сила денег. Кто сможет устоять против соблазна получить их? Тем более для этого необходимо лишь немного поступиться своими служебными обязанностями и не обратить внимания во время таможенной проверки на металлические ящики, которые мы будем грузить в самолет. За свою временную слепоту в этот момент служащий будет обеспечен на всю оставшуюся жизнь. И такой человек нашелся. Его даже не интересовало содержимое ящиков, которые мы будем вывозить с острова. Вид зелененьких куда больше занимал его воображение, чем личное оружие старого образца, находившееся, по моим словам, в ящиках.

В это время к ним повернулся пилот и сообщил:

– Мы уже на месте. Иду на посадку.

Пилот сбросил высоту, и самолет стремительно понесся вниз к зеленому полю, оставив слева серое одноэтажное здание и высокую белую башню, над которой развевался большой оранжевый сачок, указывающий направление ветра. Взлетная полоса была пуста. Чуть в стороне от башни почти у самого края летного поля темнели замаскированные защитными сетками старые «Мессершмитты» и виднелась стоянка для бензозаправочных автомашин, вокруг которых сновали люди в комбинезонах защитного цвета. Самолет описал в воздухе широкий круг и, выпустив шасси, пронесся над серой бетонной посадочной полосой. Наконец колеса коснулись бетонной поверхности, глухо ударившись об нее. Машина взревела и стала глушить скорость. Двигатель заработал ровнее, самолет легко побежал по взлетной полосе и вскоре остановился. Летчик заглушил двигатель, и дверь в самолете бесшумно открылась. Ударила упругая волна жаркого терпкого воздуха. Вендлер вышел из самолета, следом за ним Генрих. Летчик некоторое время оставался в машине. Но когда к самолету со стороны серого здания, поднимая пыль столбом, подрулил джип с тремя военными, вооруженными автоматами наперевес, он тоже покинул машину. Вендлер расплылся в улыбке при виде представителей местной власти.

– Господин Вендлер, господа, – сказал офицер на ломаном немецком языке и отдал честь. – Рад вас видеть. Как прошел полет?

– Спасибо, Хамегас, все прекрасно, – ответил Вендлер и протянул для приветствия сухую сильную руку, которую офицер, как показалось Генриху, пожал слишком поспешно и с каким-то угодническим видом.

«Похоже, это и есть тот человек, о котором говорил во время полета Вендлер», – подумал Генрих и с интересом посмотрел на греческого офицера.

Перед ним стоял невысокий мужчина, глаза которого скрывали большие темные очки. Он был плотного телосложения, сорока-пятидесяти лет, чисто выбритый, с короткой стрижкой и мясистым загорелым лицом. Рядом с Вендлером Хамегас казался мелким и жалким, что нельзя было сказать о бывшем полковом командире Генриха, который излучал непререкаемую власть и силу.

– Господин Вендлер, я приготовил для вас машину. Это старенький «Пежо». Машина выносливая и маневренная, что очень важно, так как у нас разбитые дороги и высокогорная местность. Бак наполнен бензином под завязку. Если пожелаете, могу дать своего шофера.

– За машину, Хамегас, спасибо. Насчет шофера не беспокойся. Машину поведет вот он. Кстати познакомься, Генрих Дитрих, мой помощник.

Мужчины приветствовали друг друга кивками.

– Летчик останется здесь. Я попрошу тебя, Хамегас, позаботиться о нем. Мы же с Генрихом займемся делом: обследуем местность и сделаем кое-какие замеры. На это, думаю, уйдет не больше трех часов.

– Господин Вендлер, – Хамегас смущенно потупил взор, – без сопровождающего я не имею права дать вам разрешение перемещаться по острову. Поймите меня правильно, мне здорово влетит, если я нарушу приказ своего начальства.

– Хамегас, – Вендлер сразу же сменил интонацию голоса. Его речь стала плавной и тихой, словно ручеек, журчащий на равнинной местности. – Разве я толкаю тебя на преступление? Упаси, Боже. Все, о чем ты сказал, оговорено в документах, которые подписаны высшими чинами твоей страны. Вот, посмотри, – Вендлер расстегнул портфель, достал папку с документами и небольшой аккуратный сверток.

Все это он тут же протянул офицеру. Хамегас был более смышленым, чем могло показаться на первый взгляд. Он сразу же понял, что в свертке находятся деньги, но так просто взять их в присутствии своих подчиненных не мог.

Поэтому Хамегас красноречиво посмотрел на Вендлера, а затем громким голосом произнес:

– Хорошо, господин Вендлер, я ознакомлюсь с документами, но прежде я должен дать указание своим людям, чтобы они приступали к таможенному досмотру вашего самолета. Вы не возражаете?

– Нет-нет… о чем разговор, – Вендлер улыбнулся. – Приступайте.

Офицер повернулся к своим подчиненным и коротко что-то сказал на своем языке. Те без лишних слов пошли к самолету.

– Иорг, – через плечо бросил летчику Вендлер, – помоги таможне разобраться, что к чему.

После того как ненужные свидетели сделки были удалены, Хамегас взял сверток с деньгами и спрятал его в большой нагрудный карман военно-полевой формы.

Что касается документов, то он их лишь небрежно полистал, даже не вникнув в смысл содержания, и вернул Вендлеру со словами:

– Вы правы. Все документы в порядке. Думаю, моему начальству не в чем будет меня упрекнуть. Вы хотите отправиться немедленно или еще задержитесь на какое-то время? Тогда я смогу угостить вас прекрасным кофе с ликером. Кроме того, моя жена специально к вашему приезду испекла яблочный пирог, и вы обидите не только меня, но и ее, если не отведаете его.

– Спасибо, Хамегас, за приглашение. Мы с Генрихом обязательно откушаем угощение, приготовленное твоей женой, так и передай ей. Но только не сейчас. Прежде дело.