– Конечно. Проходи, проходи… – засуетилась Эдит и, обняв подругу за плечи, повела в свою комнату.

– Ты вся дрожишь от холода. Сейчас я дам тебе шерстяную кофту, и ты согреешься. Возьми, накинь на плечи. Вот так-то лучше. Садись в кресло. Хочешь, я принесу кофе или горячий чай? – девушка ласково погладила Ольгу по руке и участливо заглянула ей в глаза, на что та в ответ отрицательно покачала головой.

– Хорошо. Тогда, может быть, ты хочешь прилечь и немного отдохнуть? – не унималась Эдит.

– Спасибо, Эдит. Не беспокойся. Если ты не возражаешь, я посижу здесь в кресле одна. Мне нужно прийти в себя и кое о чем подумать. А потом мы с тобой поговорим.

Поджав под себя ноги, Ольга откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Время от времени она вздрагивала, но не от холода, а от нервного перенапряжения.

– Потом, Эдит, все потом, – облизнув пересохшие губы, сказала Ольга и неподвижно застыла, погрузившись в свои мысли.

Эдит взяла с кровати шерстяное одеяло, прикрыла им девушку и тихо на цыпочках вышла из комнаты. На кухне она сварила себе кофе, наполнила чашку и стала размышлять, что же могло привести Ольгу в столь ранний час. Подруги не виделись почти неделю. Обычно они не расставались друг с другом больше чем на два дня, а тут целая неделя. Правда, несколько дней назад Ольга звонила Эдит. Они поговорили о разных пустяках и, не сказав друг другу ничего существенного, в конце концов распрощались. Ольга показалась Эдит, как всегда, спокойной и уравновешенной, чего она никак не могла сказать о себе. С того времени, как в ее жизни появился Поль Оттигс, она сама себя не узнавала. Часто по ночам, мучаясь от бессонницы, Эдит вспоминала, какой была наивной дурочкой, когда мечтала о большой и чистой любви. Она словно жила в стеклянной колбе, ограждавшей ее от внешнего мира, и поэтому не знала настоящей жизни. Эдит всегда считала любовь без брака греховной. Тогда почему – наперекор своему характеру, убеждениям и взглядам на жизнь – она уступила Полю и стала его любовницей, послушной и безропотной? С болью в сердце Эдит вспоминала, как она, под действием чудовищного кошмара, сумасшедшего вихря, бежала день за днем на свидание с Полем по первому его зову. Эдит терпела, унижалась и пресмыкалась у его ног, стараясь не думать о том, что тем самым разрушает себя как личность, как человека. Поль же, проведя с ней ночь, мог несколько дней или даже недель не давать о себе знать, словно ее не существовало на свете. А потом вдруг неожиданно звонил и, как ни в чем не бывало, приглашал к себе. И Эдит, забыв о гордости, снова бежала к нему. Она мучилась, рыдала, но ничего поделать с собой не могла. Это была уже не любовь, а пытка, проделки дьявола, который вселился в нее и помыкал ею, получая от этого огромное удовольствие. Но месяц назад произошло событие, которое, по всем законам природы, не могло не произойти. Эдит вдруг почувствовала легкое недомогание. Просто иногда у нее кружилась голова да подташнивало. Она не придала этому никакого значения. Однако на это обратил внимание Поль, который увидел, как Эдит ни с того ни с сего упала в обморок, а через некоторое время ей снова стало плохо. Ох как он разозлился!

– Ты хочешь привязать меня к себе с помощью ребенка? – в ярости набросился он на нее.

– О чем ты говоришь? – Эдит недоуменно заморгала.

– Не прикидывайся дурой, – все больше распаляясь, кричал Поль. – Ты беременна и хотела от меня это скрыть.

– Беременна… – Эдит вздрогнула, словно по ней пропустили электрический ток.

– Да, да, беременна. Но у тебя этот номер не пройдет. Я все равно не женюсь на тебе.

– Но, Поль…

– Замолчи, – не своим голосом рявкнул Поль, готовый ударить ее за то, что она оказалась такой дурой и не предохранялась как следует. – Ты должна избавиться от ребенка, иначе…

Эдит никогда еще не видела Поля таким злым и жестоким. Он хотел, чтобы она избавилась от ребенка. Она сделает это, и все ради того, чтобы не потерять Поля. И Эдит сказала ему о своем решении. Поль ласково обнял молодую женщину и поцеловал.

– Ты умница. Зачем нам нужен ребенок? Разве нам с тобой вдвоем плохо?

Она слушала Поля молча и безропотно. А он продолжал говорить все настойчивее. В какой-то момент Эдит хотела прервать его и сказать что-нибудь, но не нашла нужных слов. Чтобы поставить точку в их разговоре, Поль сказал, что если она все-таки решит оставить ребенка, то ей не следует рассчитывать на него. Дети не входят в его жизненные планы. Эдит вернулась домой и почти всю ночь не сомкнула глаз. Она мысленно вновь и вновь возвращалась к разговору с Полем. И хотя Эдит вроде бы согласилась с ним, даже сказала ему об этом, полной уверенности в том, что она поступает правильно, у нее не было. Она подумала обо всем: о себе, о Поле и об их взаимоотношениях. А ребенок? Почему Эдит ни разу не вспомнила о нем? Просто она не могла себе представить, что у нее может появиться малыш, частица ее плоти и крови. Это было полной неожиданностью для нее. Ребенок… Это маленькое крохотное существо еще не родилось и ничего не может сказать в свою защиту. Кто это будет? Мальчик или девочка? Хотя какая разница, если Эдит решила избавиться от ребенка? Но она может просто помечтать о нем. Что Эдит и сделала. Она представила себе милое существо, похожее на нее и немножко на Поля, и улыбнулась. Какой-то радостный восторг охватил ее. Но самое главное – ребенок, ее ребенок, нуждается в ней. Только от нее зависит, появится ли он на свет. А нужна ли она Полю, любит ли он ее? Нет, скорее всего, нет. Он просто использует ее, ему нравится покорная и безропотная женщина, готовая пожертвовать ради него всем. Это, должно быть, льстит его самолюбию.

«Нет, – твердо решила она, – на этот раз, мой любимый, я не подчинюсь безропотно твоей воле. Я боялась потерять тебя и остаться одна. Но теперь, даже если ты меня бросишь, мне не грозит одиночество. У меня будет ребенок!»

С этого дня Эдит больше не виделась с Полем. Приняв решение родить ребенка, она крепко заснула и проснулась через десять часов свежая и бодрая. Однако нельзя сказать, что, отказавшись от Поля ради ребенка, Эдит не страдала. Она все еще любила его, и именно поэтому ей было еще больнее. Поль несколько раз звонил Эдит, но она не подходила к телефону, и тогда он все понял. Для молодой женщины началась новая страница в ее жизни. Она засыпала и просыпалась с мыслью о ребенке, а днем то и дело подходила к зеркалу и изучала свою фигуру, которая вот-вот должна была приобрести округлые формы. Эдит хотела поделиться своей радостью с Ольгой, но боялась осуждения ее стороны. Несмотря на все, она не считала себя обманутой и покинутой, хотя со стороны это выглядело именно так. А что касается бабушки… Эдит, как нашалившая девчонка, умирала от страха при мысли, что будет, когда бабушка узнает обо всем. Конечно, рано или поздно она должна будет рассказать о ребенке, но предпочитала, чтобы бабушка узнала о нем как можно позже.

Ранний звонок в дверь разбудил Татьяну Львовну, и это огорчило ее. В результате сильных болей в пояснице она уже многие месяцы засыпала лишь под утро. Старая женщина, кряхтя и охая, поднялась с постели и прямо в ночной рубашке вышла в коридор. Дверь на кухню была приоткрыта, и Татьяна Львовна увидела внучку, сидевшую за столом с задумчивым видом. Она негромко окликнула ее. Эдит от неожиданности вздрогнула.

– Кто-то звонил в дверь или мне показалось? – спросила Татьяна Львовна.

– Нет, бабушка, тебе не показалось. Это пришла Ольга.

– Ольга? А где же она?

– В моей комнате.

– Ничего не понимаю, – всплеснула руками старая женщина. – Ольга в твоей комнате, а ты мечтаешь здесь на кухне.

– Я и сама ничего не понимаю, бабушка. Ты бы видела Ольгу, на ней лица нет – бледная, вся дрожит. Что-то случилось, но она пока не хочет ничего говорить. Попросила оставить ее одну. Вот я и сижу здесь на кухне и жду, пока она успокоится.

– Может быть, Ольга поругалась с господином Дитрихом? – высказала предположение Татьяна Львовна и опустилась на стул.

– Между господином Дитрихом и Ольгой и раньше возникали ссоры. Но ни разу она не поделилась со мной ни своими проблемами, ни тем, что же явилось причиной их ссоры. Их совместное проживание всегда было для меня загадкой. Нет, бабушка, на этот раз произошло что-то более серьезное.

– Если так, внучка, то нам не стоит понапрасну ломать голову. Пойдем и посмотрим, как там Ольга. Я вот только халат накину.

После того как Ольга осталась в комнате одна, она какое-то время продолжала сидеть с задумчивым видом в кресле в той же позе, в какой ее оставила Эдит. Постепенно ей удалось успокоиться и прийти в себя. Поэтому, когда в комнату вошла Татьяна Львовна с Эдит, она встала и с улыбкой (правда горькой) поздоровалась с пожилой женщиной.