Ольга мгновенно почувствовала, как ее лицо вспыхнуло ярким румянцем, а сердце учащенно забилось. Да, Татьяна Львовна, мудрая женщина, ее не обманешь. Она правильно рассудила, и все сказанное ею отвергать было бы глупо, но и соглашаться Ольга не хотела.

– Татьяна Львовна, давайте оставим этот разговор. Продолжать его можно до бесконечности. А время дорого. Меня сейчас больше занимают мысли о Гансе Вольфе, бывшем адъютанте коменданта концлагеря. Именно из-за него я пришла к вам. Этот преступник свободно разгуливает по улицам, вместо того чтобы предстать перед судом. Я не успокоюсь до тех пор, пока он не займет свое место за тюремной решеткой.

– Да, да, – в один голос воскликнули Татьяна Львовна и Эдит, – мы совсем забыли о нем.

– Эдит, внучка, – поспешно произнесла старая женщина и подняла вверх указательный палец, – наш сосед по лестничной площадке из тридцать пятой квартиры… он, кажется, полицейский. А если прежде поговорить с ним?

– Прекрасная мысль. Бабушка, ты гений. Теперь больше не говори мне о своей плохой памяти. Ты помнишь все на свете, даже кто где служит.

– Эдит, ты преувеличиваешь. Я вспомнила о соседе случайно, даже сама удивляюсь, как это произошло.

– Соседа нашего зовут Марио Дуран, – пояснила Эдит. – Каждое утро за ним приезжает полицейская машина, так что он не какой-нибудь там рядовой служащий, а занимает пост повыше. Возможно, Дуран подскажет, к кому следует обратиться по поводу бывшего адъютанта, а может быть, и сам займется этим вопросом. Шуточное ли дело… Фашистский преступник свободно разгуливает по нашему городу. Но с Марио Дураном мы сможем поговорить, только когда он вернется со службы, то есть вечером, – Эдит озабоченно покачала головой. – Если бы у него была жена, дети, то с их помощью мы могли бы узнать, в каком полицейском участке или управлении Марио служит. Но он живет один.

– Никуда этот Вольф не денется, – произнесла Татьяна Львовна. – Кроме того, ждать до вечера уже недолго. За разговорами время быстро пролетело. Сейчас три часа дня.

– Три часа? – Эдит удивленно вскинула брови. – То-то я чувствую, как у меня под ложечкой сосет. Ольга, а ты не хочешь немного перекусить?

– От волнения у меня совсем пропал аппетит.

– Пропал аппетит? Это дело поправимое. Обычно он приходит во время еды. Сейчас я разогрею обед и покормлю вас, – сказала Татьяна Львовна и, держась за поясницу, с трудом встала и направилась на кухню.

– Бабушка, тебе помочь? – спросила Эдит.

– Не стоит, внучка. Я сама справлюсь. А вы пока поболтайте, соскучились поди друг без друга.

Татьяна Львовна вышла из комнаты, и уже через минуту Ольга и Эдит услышали, как на кухне загремели кастрюли.

Эдит хотела встать и закрыть за бабушкой дверь, чтобы их не отвлекал шум, но почувствовала, как в глазах потемнело, а в ушах появился звон. Она закрыла лицо руками и на какое-то время точно провалилась в черную дыру.

– Эдит, Эдит… ты слышишь меня? Что с тобой? – голос Ольги был далекий и глухой и с трудом доходил до сознания молодой женщины.

Через минуту Эдит пришла в себя и глубоко вздохнула.

– Ну и напугала же ты меня, – взволнованно сказала Ольга. – Что с тобой? Ты больна?

– Не больше, чем ты, – Эдит загадочно улыбнулась. – У меня будет ребенок. Представляешь, через пять месяцев я стану матерью.

– Ребенок?! И кто же отец? Хотя нет, не говори. Я сама знаю, кто. Это Поль.

– Да. Я в своей жизни никогда и никого не любила. Поль – единственный мужчина, сумевший пробудить во мне это прекрасное чувство.

– Вы поженитесь?

– Нет. Поль не хочет. Более того, если я не избавлюсь от ребенка, он бросит меня.

– Безмозглый самец. Эдит, я не понимаю, как ты могла полюбить такого человека. Ему наплевать на тебя. Избавиться от ребенка… Если ты это сделаешь, то в дальнейшем у тебя может не быть детей.

– Ты это точно знаешь? – встрепенулась Эдит.

– Так, по крайней мере, утверждает медицина.

– Значит, я правильно поступила. Ольга, я решила оставить ребенка. И пусть Поль катится к чертовой матери. Я и мой ребенок не нуждаемся в нем, – высокопарно произнесла Эдит и вдруг… скривила губы и тихо заплакала. – Ольга, миленькая… как же я одна буду воспитывать ребенка?

– Но почему же одна? – Ольга бросилась к подруге и обняла ее за плечи. – У тебя есть бабушка и я. Хочешь, я буду твоему малышу крестной матерью? Он ни в чем не будет нуждаться, обещаю тебе. Если надо, я продам все картины или стану писать портреты на заказ. Все будет хорошо, Эдит, вот увидишь. А Поль… я уверена, он еще пожалеет о тебе.

– Спасибо, Ольга, – всхлипнула Эдит то ли от жалости к себе, то ли в знак благодарности. – У меня к тебе просьба. Не говори пока бабушке ничего о ребенке. Я должна сначала подготовить ее, прежде чем обо всем рассказать.