Горский был недоволен, Ростислав — зол так, что подходить к нему ближе, чем на три метра, было опасно… но у меня не было выбора, так что я снова принимала весь огонь на себя.

— Некоторые люди приходят работать, а некоторые — получать зарплату… — цедил он, когда я заходила. — Нет, ты слышала? Эта яжемать пойдет в суд! Сначала рыдает у Горского на плече и умоляет взять ее на работу, потому что дети, а теперь она пойдет в суд!

— Ты слишком сильно на нее давил, — замечала я, подсовывая ему бумаги на подпись. — Она была белая как мел, когда вышла из канцелярии. И вообще-то я тоже рыдала, когда пришла устраиваться на работу. Это не показатель.

— Да неужели? — язвил он, холодно глядя на меня. — Мне сейчас что, извиниться перед тобой?

— Ну что вы, Ростислав Евгеньевич, — я забирала документы, сдерживаясь из последних сил, — это мне стоило бы извиниться за то, что Горский и меня принял на работу без вас.

Я почти радовалась тому, что он уходит в отпуск.

Я не смогла бы сказать, как получилось, что я и Ростислав Макаров в последний вечер перед его уходом в отпуск оказались вместе в каком-то клубе, где играла оглушительная музыка, переливались огнями игровые автоматы и толпа народу бесцельно, бесстыдно и бесконтрольно убивала свое время.

Я вышла из офиса, раздраженная и уставшая… и голос Ростислава, раздавшийся со стороны его машины, прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и едва не споткнулась на покрытом ледяной коркой асфальте.

— Юстина.

Он не сказал больше ни слова, но я, безмолвно и покорно, так, словно он накинул на меня аркан и потянул, приблизилась и запрокинула голову, чтобы посмотреть в его лицо.

— У тебя все хорошо? — Я и сама не знала, почему спросила.

— А у тебя? — спросил он.

— У меня да.

— И у меня да. — И он просто открыл мне дверь машины.

Бильярдный зал был небольшой — всего четыре стола, но было еще очень рано, так что нас там оказалось только двое. Мы играли, смеялись, пили безалкогольное пиво, говорили — я даже не смогла бы вспомнить, о чем именно, — подначивали друг друга, когда совершали глупые ошибки, и когда совершали неглупые тоже, подсказывали друг другу, как лучше ударить.

— Да вы — мастер абриколей, Юстина Борисовна, — смеялся Ростислав.

— Думал, если я из деревни, так ничего не умею? — отвечала я задиристо, отдавая ему кий и чувствуя, как теплеет от прикосновения его руки моя рука.

В какой-то момент я вдруг обнаружила, что сижу на столе с кружкой пива, болтаю ногами и рассказываю какую-то историю из студенческого прошлого, в котором я подрабатывала официанткой в развлекательном центре в Оренбурге, где были и бильярд, и караоке, и кегельбан. Естественно, я попробовала все.

— С кеглями и караоке у меня так и не срослось. А вот с бильярдом получилось, — сказала я, отпивая из кружки и краем глаза глядя на Ростислава, сидящего чуть наискось от меня, возле столика, где стояло его пиво. — Спасибо. Так давно не выбиралась из дома.

Я взглянула на часы над столом и улыбка сползла с моего лица, когда я подумала о том, что уже почти десять, и о том, что еще чуть-чуть — и мне придется уйти, потому что иначе это станет уже слишком похоже на свидание… свидание двух людей, у одного из которых семья.

— Так что там насчет «я тоже плакала у Горского на плече»? — спросил Ростислав как-то преувеличенно легко, проследив за моим взглядом. — Это правда?

Я легкомысленно и без изящества сползла с бильярдного стола и уселась на стул за столиком напротив Ростислава. Его глаза следили за мной, и он даже чуть приподнял бровь в ожидании ответа, уже заранее иронически улыбаясь.

— Ну, плакала, ну и что, — сказала я, и улыбка стала шире… и ироничнее. — С кем не бывает.

— А я вот не верю. — Он покачал головой. — Чтобы Юстина Борисовна — и в слезы?

— Посмотрела бы я на тебя, если бы ты остался без денег в чужом городе, — мрачно сказала я. — Я вообще-то не в ТК «Горский» устраиваться из Бузулука приехала, если что.

— Кстати, — Ростислав отпил из кружки, — чего тебя принесло-то в наши края? Ну, не считая официальной версии о том, что у тебя здесь какие-то дальние родственники, и ты приехала к ним.

Значит, Горский не распространился. Я мысленно сказала спасибо шефу — за сдержанность, и себе — за предусмотрительность. Если бы кто-то из тех, кто в прошлом году с таким увлечением обсуждал наш с Макаровым якобы роман, узнал правду, был бы лишний повод пополоскать мое имя во время перерывов на чай.

— Прочитала объявление. Подумала, что хорошая возможность — работа по вахте, зарплата хорошая, проезд и питание за счет работодателя… — Я пожала плечами, изображая безразличие, которого не чувствовала. — В общем, бесплатный сыр, как обычно, оказался в мышеловке. Облапошили эти «работодатели» меня в два счета, я даже толком и не поняла, как отдала им деньги. Как какой-то цыганский гипноз, честное слово.