— Папа, сегодня я получу много конфет! — протараторила моя взволнованная четырехлетняя дочь, Стелла Луна, названная в честь моей покойной матери Эстель и любимого крылатого существа Софи.

Она была зачата в глубине джунглей Амазонки во время нашего медового месяца. Мы провели бесконечно долгие дни в тропическом лесу в поисках редкого зеленого мотылька, но так и не нашли. И вот, наконец, в последнюю ночь нашего пребывания там, когда мы занимались страстной любовью, один из них залетел в наш коттедж с соломенной крышей и опустился на меня. Почти на мой двигающийся член, не меньше! Софи всегда говорила, что когда на тебя садится бабочка, это приносит удачу. Эта бабочка сделала нечто большее. Девять месяцев спустя она принесла нам нашу драгоценную девочку. И я полюбил ее больше жизни.

Я осторожно помог ей надеть нежные крылья бабочки и ободок с блестящими усиками, чтобы завершить ее костюм на Хэллоуин. Моя малышка хотела быть розовой принцессой-бабочкой, хотя мы с Софи говорили ей, что такого вида не существовало. Не найдя такого костюма ни в магазине, ни в Интернете — а я бы гордился тем, что его надела моя дочь, а не какой-то пошлый кусок дерьма, — я придумал его сам. И не смог сдержать тихую усмешку. Она станет единственным ребенком, который будет ходить в костюме от кутюр.

— Папочка, а ты в чем пойдешь? — спросила моя любознательная маленькая Бабочка, глядя на меня своими зелеными глазами с длинными ресницами — такого же цвета, как у Софи.

Стоя перед зеркалом в полный рост на двери шкафа в ее спальне, я поправил пояс своей коричневой куртки-сафари и надел широкополую шляпу-сафари, затягивая шнурок под подбородком. Коричневые замшевые походные ботинки и шорты-карго цвета хаки завершали мой ансамбль. Потом изучил себя, не зная, выглядел ли я суровым красавцем или придурком. И все еще не мог никак привыкнуть видеть себя без повязки на глазу. В прошлом году я перенес новую экспериментальную лазерную операцию, чтобы исправить ухудшившееся зрение. Шансы давали пятьдесят на пятьдесят, и была большая вероятность, что я полностью ослепну на правый глаз, но все чудесным образом обошлось. Хотя мне нужны были корректирующие линзы, теперь я видел почти 20/20 на оба глаза. С моей расширяющейся семьей в жизни стало так много интересного и важного.

Удовлетворенный своим костюмом, я подошел к комоду Стеллы, чтобы достать сетку. Моя очаровательная девочка последовала за мной. Взяв сачок за деревянную ручку, я повернул его.

— Я — ловец бабочек! — произнес я своей дочке с глазами блюдцами, игриво замахиваясь на нее.

— Но, папа, ты не можешь ловить бабочек на улице. Они все спят в своих коконах!

Я засмеялся.

— Я поймаю только одну. Тебя! — Я снова набросился на нее. С пронзительным визгом она отпрыгнула в сторону.

— Я поймаю тебя, моя маленькая Бабочка, — пропел я, гоняясь за ней, пока она носилась по просторной комнате, очаровательно хихикая. Это раз за разом приносило мне радость.

— Ты не сможешь меня поймать, папочка!

Я позволил ей думать, что она могла от меня убежать, но через несколько минут отбросил сачок для ловли бабочек на ее кровать и полетел за ней, схватил и поднял ее высоко в воздух. Пока кружился по комнате, оформленной в стиле самолета, она хлопала своими маленькими ручками и заливисто смеялась. Ее смех был так заразителен, что я тоже рассмеялся.

— Что здесь происходит? — раздался голос моей второй Бабочки. Моей изысканной жены. Она была одета в длинное бледно-зеленое шифоновое платье с рукавами «летучая мышь», создающее иллюзию мотылька Луны. Люминесцентное платье, которое я разработал, сидело на ней свободно, драпируясь над ее животом. Через шесть месяцев наша семья увеличится. Софи была беременна тройней. Да, я должен был признать, что мое семя хорошо опылило ее. Три девочки! Мы собирались назвать их в честь трех любимых бабочек, которые, как мы верили, порхали на небесах: Эвери — моя Ава, Флорри — сестра Софи, Флора, и, наконец, Майя — ребенок, которого у меня никогда не было. Софи любила шутить со мной и говорить, что я буду жить с целым гаремом бабочек. Сказать, что был взволнован, значит преуменьшить. Я был самым чертовски счастливым человеком в мире.

Все еще хихикая и порхая руками, Стелла посмотрела в глаза Софи.

— Смотри, мамочка! Я бабочка!

Софи расплылась в лучезарной улыбке от уха до уха.

— О, боже мой, да! Моя прекрасная принцесса-бабочка!

Прозвучал подтверждающий лай. Я глянул вниз.

Рядом с Софи примостилось еще одно пополнение в нашей семье.

— Бадди! — взвизгнула моя дочь, когда наш несмышленый восьмимесячный черный лабрадор в кожаном ошейнике огненно-голубого цвета запрыгнул к ней на кровать. Я отпустил ее, и она тут же бросилась его обнимать. Он ласково облизывал ее лицо, даря ей большие влажные слюнявые поцелуи. Моя девочка обожала Бадди, которого назвали в честь любимой бабочки из детства Софи, и не возражала против таких проявлений любви.

Она посмотрела на нас своими широко распахнутыми зелеными глазами, прямо как у кота из Шрэка, которым всегда было трудно отказать.

— Мамочка, папочка, можно Бадди пойдет с нами на праздник?

Виляя хвостом, пес также смотрел на нас своими жалобными щенячьими карими глазами и скулил «пожалуйста, возьмите меня». Словно он понимал каждое слово. Мне хотелось сказать «да». Я был таким добряком.

— Дорогая, боюсь, что нет, — вклинилась Софи, приходя мне на помощь. Она провела пальцами по длинным золотистым локонам нашей дочери, которые делали ее еще более похожей на ангелочка. Более неземной. — Он просто щенок.