— Саша, подойди, пожалуйста, — я протянул ей руку, захватывая её ледяные пальчики в горячий плен своих. — Саша, познакомься, это моя мама, Венера Алексеевна. Мама, а это моя будущая жена, Александра.

— Даже так…

— Здравствуйте.

Они произнесли это одновременно. И руки протянули тоже.

— Здравствуйте, Александра.

— Можно просто Саша.

— Я запомню, — мамо улыбнулась и снова повернулась ко мне, — а тебе я ремнем надаю, когда выздоровишь! Так мать напугать!

Я притворно испугался.

— Детей бить нельзя!

— Это детей нельзя, а взрослых дяденек, которые в войнушки в детстве не наигрались, не просто можно, а нужно! Ремнем! Солдатским! По жопе! Куда ты вот опять влез? Совсем мать не бережешь!

— Да всё с ним нормально, ма…

Мама обернулась на младшего сына, и посмотрела на него так, что тот аж поежился.

— Я сейчас и до тебя дойду, ты не уходи далеко…

Я заржал, видя как Юрка изображает выстрел себе в голову. И смех стал только больше, когда эта маленькая грозная женщина сделала резкий выпад в его сторону, а тот спрятался за моей Сашей, вставив ту, как щит, и, которая, кстати, стояла с открытым ртом и с выпученными глазами смотрела на всё это безобразие.

— Ахтунг! Я сдаюсь!

— То-то же, — мама показательно задрала нос и цыкнула на этого балбеса: — Отпусти ты уже девочку, она и так в шоке.

— Всё хорошо? — Я снова подцепил нежные пальчики и притянул к себе, как только Юра её отпустил, — не удивляйся, у нас так всегда.

— Всё нормально, — Саша мне улыбнулась, бросив настороженный взгляд на мою мать, которая без стеснения её разглядывала. Ну, вот в этом вся наша мама: прямолинейная, напористая, принципиальная, дерзкая, где-то даже наглая, но в Израиле с местными по другому никак, сомнут, загасят и поминай как звали. Поэтому она всегда производила неизгладимое первое впечатление, а у некоторых и второе, и третье. Но не будь она такой, не стать бы ей одним из лучших хирургов страны.

— Фёдор Михайлович тут? — Мама достала из рюкзака перчатки в упаковке и профессионально быстро их надела, обработав антисептиком, тоже из рюкзака. — Надеюсь, он не будет против моего осмотра.

— Ушёл недавно, — медленно проговорил я, внимательно наблюдая за её манипуляциями. — Зато я против, мама. Со мной всё хорошо уже.

— Ну, раз всё хорошо, то и бояться нечего, да? — Хищная улыбка сделала мамино лицо немного сумасшедшим. Вот что с ней сделаешь… Ей нужно всё контролировать. — Молодые люди, а вы пока погуляйте где-нибудь минут пятнадцать.

— Иди, малышка, — я как мог ободряюще улыбнулся Саше, когда она вопросительно на меня посмотрела, но мне понравилось, что ей важно было моё решение, хоть она и стушевалась перед родительским натиском.

— Ну, что, сынок, — мама хрустнула пальцами когда все вышли, — покажи-ка маме где болит…

Александра

— Фууух…

Из меня, кажется, вышел весь воздух, когда я плюхнулась на кушетку напротив палаты. Ощущение, что я слезла с американских горок и сейчас меня немного трясёт, мутит и одновременно радует, что всё закончилось.

— Она на всех так действует, — я вопросительно подняла брови в ответ на мужскую реплику, — наша мама. Она на всех так действует. Слишком энергична и… — Он пощелкал пальцами, подбирая слово, — деятельна. Ты привыкнешь.

— Надеюсь.

Мы помолчали.

— Может отвезти тебя домой? — Я отрицательно мотнула головой, даже не смотря на него. — Хотя бы переоденешься и освежишься. Дома-то ножницы точно есть.

— Не нужно, спасибо, — в сотый раз за день покраснели мои щеки, — Рита обещала принести всё необходимое. И в душ я тут схожу.

— Не буду больше настаивать, — Юрий поднял ладони вверх, как бы сдаваясь. — Маргарита приедет после пяти.

Мы снова помолчали.

— Что-нибудь известно про взрыв? Я имею ввиду, известно кто это сделал?

— Пока нет, но не беспокойся, над этим работают.

— Хорошо, — и тут мне в голову пришла мысль. — Лев сказал, что всё произошло в его собственной компании. А у Вас тоже есть такая компания? Ведь вы с ним не просто так устроились к нам?

Юрий Николаевич долго на меня смотрел прежде, чем ответить.

— С чего ты это взяла?

— У меня есть глаза и уши, — я начала злиться.

— Они есть у всех.

— Вот только Ваш брат чуть одного из этого не лишился! — Я слегка повысила голос. Надоело! Надоело, что меня гложет ощущение, что вокруг что-то происходит, а я не понимаю. — Потому что вы с ним влезли во что-то опасное! А я даже не знаю насколько я права и права ли вообще, но чувствую, что добром это не кончится, — к концу я говорила еле слышно. — Я не чувствую себя в безопасности…