Желание при памяти все повторить усилилось, простынка пониже живота зашевелилась, и я машинально уже по собственному телу скользнул взглядом вниз.

И... похотливые порывы на корню сдохли, поскольку невзначай, кроме готового к бою Любителя Рубенсовских Красоток, я и свои ноги узрел — в грязи и крови, с подсохшими, совсем уж непрезентабельными на вид корочками! Бомжатина — как есть...

Побыстрее сел и ноги с кровати спустил, попытавшись их под ту кровать поглубже засунуть.

Из-за спины вышла уже полностью одетая Марна. Похоже, что не только я ее разглядывал, но и она меня успела рассмотреть, а потому мой «как бы невзначай» с прятаньем ног заметила.

— Да, сладкий мой, выглядит ты не очень, — насмешливо, но мягко... почти даже не обидно... сказала она, — руки-то я тебе обработала, а вот до ног мы не успели дойти. Уж, не знаю, где ты так изранился и по каким кущерям продирался... но не понимаю, как господин гном с господином эльфом это допустили! Обычно-то они с рекрутов никогда не спускают глаз.

Я не совсем понял, что она имела в виду, но от того, что с меня лично женщина снимала ответственность за такой кошмарный вид, жить стало легче. А мне сейчас, когда в голове начинала разрастаться похмельная боль, каждая мелочь, не увеличивающая ее, была на пользу.

— Ну, ничего, — меж тем продолжала Марна говорить, — вскоре до замка доберешься, а там, говорят, мыльня чудесная есть! Да и господин Дуля подмагнет — он и на людях неплохо целительствует. А пока я, чем смогу... — и, сказав это, приоткрыла дверь, высунулась в коридор и что-то прокричала.

А едва она успела собрать по комнате мое разбросанное барахло, как послышались быстрые шаги, и в комнату зашла девушка с подносом. А на том стоял... о — да-а!... уже знакомый мне кувшин!

Марна выпроводила зардевшуюся от вида раздетого меня девицу, в кружку из кувшина налила, капнула туда же что-то из флакона, который я, к слову, возмечтав о кваске, на подносе и не увидел, и подала мне:

— Вот, выпей. Я конечно не целительница, но тоже кое-что умею. Головушке твоей будет полегче. Одевайся и...

Что она там еще говорила, я за хлюпаньем своим даже не услышал — потому, как в нирване я был, которой квасок с похмелья зовется.

Пока я пил, Марна, наверное, вышла, потому, как отставив кружку, в комнате я ее уже не обнаружил. Но зато... нашелся Мелкий, который с недовольным ворчаньем из под кровати вылез и теперь на меня укоризненно глядел.

От того, что я о нем опять забыл, мне почти стыдно не было. Но это лишь на фоне того осознания, что оказывается, при взрослых игрищах присутствовал... пусть драконий, но все ж ребенок! А вот от этого со мной случилась уже полная стыдобища! Все ж мы в ответе за тех, кого приручили... хотя, это надо еще посмотреть, кто кого, поскольку, как утверждает эльф, это Мелкий меня выбрал...

Впрочем, последняя мысля ощущения виноватости не убавила. Я прям даже и не ожидал от себя такой правильности в отношении воспитания детей, поскольку, понятно, их у меня еще не было и подобные темы были от меня далеки.

— Ладно, не ругайся, — стал я уговаривать Мелкого, — тебе просто не стоило за мной увязываться. Посидел бы с дядями. Тот, который эльф... ну с ушами длинными, был бы в восторге, он от вас, драконов, по ходу, млеет особо.

«Заодно и от нас с Марной его бы отвлек, а то прям и не знаю, как ему в глаза-то теперь смотреть стану...», — этого я Мелкому, конечно, не сказал, но зато осознал, отчего это меня от виноватости так плющит.

Квасок с капельками, меж тем, начал действовать и боль, набиравшая силу у меня в голове, сначала замерла, видно не желая позиции сдавать, но потом все-таки подалась на выход. Хорошо. Я оделся быстро, уже почти не боясь шевелить башкой, подхватил Мелкого и отправился из комнаты.

Пришлось поплутать. Хозяйская половина, как я понял по ходу плутания, располагалась на втором этаже, в задней части дома. Так что первая попавшаяся лестница вывела меня не в зал, а к кухне, где в клубившемся тумане паров и запахов громогласно распоряжалась величественная тетка, которой в пору не поварихой было быть, а, как минимум, полководцем.

Увидев меня, замершего в дверях, она сначала хмыкнула звучно, затем все же поклонилась, а завершив положенный политес, указала здоровенным половником на девушку, что сгружала тарелки с подноса в таз:

— Ты, Сэлли, набери воды в кувшин, отведи господина в чулан за кладовой и слей ему, пусть умоется.

Девчонка кивнула, зачерпнула воды из здоровенной бочки, стоявшей тут же — в углу, и не глядя на меня, шмыгнула мимо, буркнув только:

— Ступайте за мной, господин.

Последовал. А что оставалось делать? С головной болью было получше, но похмельный неадекват никуда не делся, и имелось понимание, что без провожатого я из этого лабиринта могу не выбраться.

Пару минут спустя я уже плескался над тазом, сняв рубашку и подсунув плечи с головой под струю. Девчонка краснела и старательно отворачивалась, то и дело поливая из кувшина мимо. Дракончик сидел на полке рядом и, судя по выражению его мордочки, откровенно развлекался за наш счет.

По завершении воды в кувшине мне, так же старательно отводя глаза, подали полотенце и, дав минуту на вытирание, повлекли куда-то опять. Но, как оказалось, просто вывели из катакомб хозяйственных помещений в зал.