Потряс головой и прочитал приписку ниже выделенной фразы:

«Если после прочтения ничего не произошло, то одно из двух: или дара в тебе все же, внук, нет, или ты успел перебрать лишнего. Фраза, конечно, корявая, и выписать ее на русском языке сложно, и еще тяжелее воспроизвести — знаю, поскольку это заклинание, а к произнесению их следует иметь навык. Но если ты все сделаешь с должным вниманием, то все обязано получится.

Так что, соберись и внимательно прочти, чтоб „таракан“ у тебя при произнесении не выходил!

И прекращай пить! Самогон Марны и Миха, хороши по отдельности, но вместе они сила убойная — до добра в паре не доведут. Не заставляй меня нервничать еще и по этому поводу!

Но я знаю, ты у меня мальчик хороший, поступишь правильно.

До встречи, внук, не держи обиды. Твой любящий дед»

На этом послание подошло к концу, и я вдруг обратил внимание, что отчитав такенный текс, второго листка так и не обнаружил — как был он один, так единым и остался.

— Это как так?! — пораженно спросил у гнома.

Тот только рукой махнул:

— Не заморачивайся, друг — это просто магия такая!

Ага...

С другой стороны, я ж и дома не особо задумываюсь, что оно и как, когда мне Офис в компе все вполне гладенько выдает...

— А что за магия в этой фразе с «тараканом»? — подсунул я гному под нос текст и ткнул в интересующую меня строку пальцем.

Тот скосил глаз в него, фыркнул, а потом и вовсе в голос гоготнул:

— Э нет, Женек, тут сам! Ты вот выпей, и оно само как маслу пойдет — это, — он поставил стопку передо мной, — главный помощник в любом деле!

Дед что-то там про такое говорил, типа гном... самогон Марны... не пей... но дед-то сам где? Во-от, то-то и оно! А я здесь — с гномом! Так что, не ему отказывать хорошему человеку придется! Придется пить. А там, действительно, может и дело с мертвой точки сдвинется побыстрей.

«Хулэ... хулоэ...», как не произноси, а как-то не очень оно звучало... но будем считать, что, как и с кукишем, здесь нестыковочка в понятиях идет и это не местный матерный.

Пыхтел, пыхтел, разбирая написанные слова по буквам, в результате «таракан» преобразился в «тэйроквэн», а «копченый» в «куэпченай». И к моменту, когда эту галиматью я смог выговорить полностью — одной фразой без остановок, у меня пот катился по вискам, голова ныла тупой болью, а организму в целом хотелось... еще выпить.

И, стоило гному очередную стопку подсунуть мне под нос, как я ее не глядя хлопнул!

Пока я, ломая язык, старался над фразой, парни, в общем-то, сидели тихонько. Мелкий в обнимку с погрызенным пирогом дрых посреди стола и пускал дымок из всех имеющихся дырочек. Гном тоже кимарил вроде. А эльф за Марной следил и, как мне показалось, облизывался взглядом на ее стати.

Наверное, будь я трезв... хотя я и сейчас не считал себя пьяным, а так — немного подшофе... но вот если б ни в одном глазу, то точно б проявил деликатность, и с такой темой на рожон не полез. Но вот те пять капель, что немного расслабили меня, язык-то развязали, и я сдержаться не смог, очень уж неоднозначным показалось мне мое наблюдение:

— Слушай, — наклонился я к Михе, понизив до шепота голос, — мне кажется или действительно Дуля... в смысле Марк, несколько увлечен нашей хозяйкой? Но он же — э-эльф! А она... конечно, по-своему очаровательна, но все ж против эльфиек, думаю, как-то... не того...

...да и несу, не то что-то, и уж точно лезу не туда...

Но меня-таки — несло, поскольку стереотипы об эльфийской неземной красоте, вбитые кино и книгами, сидели во мне крепко и столь явное увлечение настоящего эльфа гренадер-девицей в голове моей не укладывалось совсем.

Гном, между тем, приоткрыл один глазик и на эльфа посмотрел. Потом проследил, куда тот смотрит, наткнувшись взглядом на задницу Марны, открыл второй глаз... ну, тут понятно, одним можно такое и не охватить... и лениво так шепотком излагать принялся:

— Тут не несколько увлечен, тут втрескан по полной! Но понимаешь ли, тут такая история Жень... не знаю, как там у вас считается, а у нас эльфийки... как бы так попроще про этих воздушных созданий сказать? Короче, скажу, как есть. Они, конечно, на лицо хороши, волос у них роскошный, но вот в теле есть некий природный... нет, не изъян... а расовая особенность — они уж больно худы все поголовны. А вот тут, — Миха по своей груди ладонью провел, — совсем, считай, радости для мужика никакой не имеется! — далее гном понизил голос так, что я его едва слышал: — А Дуля, он ведь, как и я, немного странный, и вот как раз в любви к женским мягким формам и проявляется отчасти его странность. И чем мягче те формы, и больше они, тем он сильней впечатляется. И Марна, понятно, неслабое искушение для него.

Ладно, с этим ясно — бывает, у всех нас вкусы разные. Но вот слова Михи о том, что они с эльфом странные, зацепили меня и от эльфовых сердечных дел отвлекли. И я, с темы на тему перескочив, стал уже пытать гнома об этом.

Тот, в общем-то, не возражал и на подробности не скупился:

— Видишь ли, Женя, наши народы издревле живут довольно обособленно. Мы, гномы, Под Горой. У нас там не только выработки разные, но и города, поселки, фермы — все как наверху... в общем, все, что для жизни целого народа надо. Мы, конечно, торгуем, наша молодежь ездит к людям учиться, посольства и представительства разные там... ну, ты понял, мы не затворники, просто по заветам предков живем.