Да и все мои последующие действия в признанно логическую схему укладывались вполне: пожелать прогуляться вечерком по набережной — само собой, обратить внимание на красивую девушку — тоже норма, подкатить, предложить выпить... да что я говорю?! Это вообще была ее идея!

Так что, в чем мой косяк?! Нет косяка. А потому и виноватости — нету!

Оно, конечно, такие мысли отчасти успокаивали, но ведь и продвижению по крутой каменистой тропе не помогали...

Ладно, вскоре худо-бедно глаза к темени привыкли, и я хоть перестал ветками выхватывать, успевая их на подлете поймать.

Но вот дорога под ногами легче не становилась — сплошной торчащий камень и пучки травы, сбитой по плотности до состояния того же камня. А стоило только такой вот твердый уступ не нашарить ногой, так под нее осыпь попадала! Нет, далеко не усвистишь — не тот наклон, да и ручеек из щебня выходил жиденьким, но коленки-то не казенные, то и дело ими тормозить!

А уж про босые ступни я и не говорю! Панталеты даром, что хорошего качества, но разве ж тот, кто их шил, в ум взять мог, что найдется придурок, который в этих редких ремешках в горы попрет?! Вот и терял я шлепки беспрестанно, оскальзывался и пальцы в кровь, поди, все уж о камни разбил.

Свету мне! Хочу свету!

Нет, не о нежной, прекрасной в своей доступности женщине я сейчас возмечтал, а о солнышке! Ясном таком, лучистом, в свете которого каждый камешек был бы виден и я понимал куда ступать!

Да я бы и на луну согласился. И даже с неба можно мне ее не доставать, пусть бы прям оттуда немного подсветила.

Но нет, чего не было, того — не было. Имелись, правда, в немалом количестве звезды, но эти заразы до того жадны были на свет, что только-то кусты серебрить по верхам у них и выходило. А чуть ниже от такого освещения, тени лишь набирали черноты и еще больше мешали рассмотреть дорогу.

Устав брести вот так, почти на ощупь, я остановился передохнуть, и тут в зыбком скупом свете приметил, что рядом кто-то есть. Нет, не увидел четко, и даже не услышал, а именно, что краем глаза... да каким-то наитием ощутил.

Страшно не было, умом понималось вполне, что раз не сплю, то в реале никакой настоящей опасности в этих горах, так близко от трассы, для молодого здорового мужчины нет. Да и не один я тут сейчас иду. Но вот вся эта странная история с моим незадавшимся свиданием, намек на возникшие проблемы и, собственно, само внезапное намерение ночевать в горах, напрягали. А потому деда я все же окликнул:

— Дед, тут кто-то есть.

— Где? — он тоже остановился и обернулся.

Теперь, когда он не брел в наклон, а выпрямился, голова его оказалась как раз там, где звездный свет был вполне еще силен, и стало заметно, что дед устал. Капитально так устал — лицо его выглядело бледным, глаза на нем смотрелись ввалившимися, а продольные морщины, казалось, вспахали щеки еще глубже.

— В кустах, справа от меня, точно кто-то двигался параллельно нам, — тем не менее, ответил я.

— Жень, ну кто здесь может быть? — голос у деда тоже был усталым. — Может птица, вспорхнув, качнула ветку, может шакал проскользнул, больше-то и не кому... пошли уже, немного осталось, — и, развернувшись, снова полез вверх.

Я допил воду из имеющейся бутылки и двинул за ним, на ходу все же соображая, что не птица то была точно. Да и с шакалом не складывалось. Сам-то не в лесу поди живу, потому знаю, что шакал собачка достаточно трусоватая и к тому же неглупая, а значит, просто не в ее нраве приближаться так близко к активно двигающимся людям.

Но дергать деда опять, помня о его таком усталом виде, ради своих пустых, в общем-то, соображений, не стал, решив обсудить эту тему позже. Да и то, наверное, после остальных, белее насущных вопросов.

Вскоре на тропе выше нарисовался еще один явно видимый человеческий силуэт. Это, кажется, нас Кобо поджидает, а значит, мы уже дошли туда, куда, собственно, и шли. Вот только, почему наш охранник голый по пояс, я не понял. Меня, значит, одели в штаны подлинней и верх с полными рукавами, а он теперь, почему-то щеголяет голым волосатым торсом, а футболку свою держит в руке. Что ни говори, странные они ребят все-таки...

Тем временем мы прошли за Кобо, свернув с тропы, которая едва светлеющей прогалиной уже без нас побежала дальше вверх. И оказались на большой, довольно плоской поляне.

Я огляделся. Здесь, на открытом месте, видно было неплохо, и почти сразу я понял, что это место мне знакомо. Ага, именно сюда мы с дедом раньше ходили в походы, вон, даже круг кострища, выложенный камнями посреди поляны, похоже, все тот же, что и десять лет назад. А вон...

— Жень, мы пришли, располагайся, утра будем дожидаться здесь, — окликнул меня дед и сам начал обустраиваться возле заросшего мелкой кучерявой травкой кострового круга.

Мне б к вопросам приступить, но как-то сразу и вдруг не до них стало — что-то на меня опять нездоровый расслабон напал. Прилечь даже захотелось.