— А давайте я пойду за вещами? — сориентировался быстро Крис. — Там-то, в мешках, еще что-то интересное, наверное, есть?

— Есть, — улыбнулась Юлька, — там артефакты из разных миров, которые местным магам Рарш оставлять не хотел.

— Я здесь останусь, — сказала Джена, — Мару с телом Шишка помогу, чтоб мы могли его в замок доставить. Я ж не только живых лечить умею... вы ж помните, — горько улыбнулась она.

— Тогда я тоже с тобой тут побуду, вдруг не хватит сил, — решил Джер, — вы же сами сходите? — посмотрел он на нас с Кристианом.

А куда мы денемся? И сходим, и приведем, и принесем...

— Ты, — ткнул я пальцем в кота, — останешься здесь, нечего лишний раз на глаза людям показываться.

Дракончик, подкинув мне своих обиженных ощущений, понурился, но послушно уселся в ногах Джены.

— Я провожу, — сказала эльфийка, и мы втроем направились к лестнице на выход.

Девушку мне все же приходилось поддерживать под руку, поскольку ступала она не очень уверенно. Крис, пару раз убегая вперед и дожидаясь нас, в конце концов, такого продвижения не вынес и, стоя снова уже на полпролета ниже и нетерпеливо притопывая ногой, просительно воззвал к нам:

— Я это... побегу побыстрей, а? Вы пока дойдете, я успею уже по мешкам полазить, а то унесут еще!

— Беги уже, — хмыкнул я, видя, как приятелю ботанский раж свербит в одном месте и не позволяет спокойно даже на месте стоять.

— Ага! — кинул он через плечо и понесся сломя голову вниз.

— Интересный мальчик, — усмехнулась Юлька, — хороший из него маг со временем выйдет, не только сильный, но и знающий. Я рада, что он не достанется Раршу. Нельзя, чтобы такие специалисты усиливали его организацию.

— И какую такую организацию, позволь спросить?

— А ты разве не догадался, что он в «Грифонах» состоит? Я бы даже предположила, что возглавляет, но точно не знаю. Но теперь, когда я от него не завишу, то могу сказать его настоящее имя — Рарш Хар-дуи-Дхорон, назови его старшим в вашем Ордене, они должны про него что-то знать поточнее.

Что-то... где-то я слышал, но вот что и где, хоть убей, сейчас этого вспомнить не мог. Действительно, надо будет с дедом поговорить... и об этом тоже.

— Спасибо, Юль. Ничего, что я тебя так называю?

— Тебе, Женечка, можно все! — мурлыкнула эльфийка и ее чарующий аромат принялся обволакивать меня и тревожить.

Я тут же вспомнил, что эта мадам собой представляет. И пусть она пыталась совсем недавно помирать, но видно убойность своей женственности уже вернула полностью. И прежде чем мозги поплыли не в ту сторону, я поспешно отстранился.

— Не делай так больше! — резче, чем требовалось, вырвалось у меня.

Она остановилась и посмотрела на меня совершенно серьезным взглядом:

— Для тебя я больше никогда и ни при каких обстоятельствах опасности представлять не буду. Не смогу. Ты вернул меня к жизни, а такой долг забывать нельзя. Понимаешь, о чем я?

— Не очень... но это не важно, я же не из ожидания твоей благодарности так поступил. По мне, так это вообще чудо, что все получилось!

— В том-то и дело, что о благодарности ты не думал, и, вообще, я для тебя даже не близкий человек... а скорее наоборот! Знаешь что? Дай-ка, — мы остановились, и она ухватила меня за запястье левой руки. — Держи так, — велела она.

Потом достала из ножен на своем поясе кинжальчик, чисто женский такой — почти игрушечный, с изукрашенной камнями рукоятью, но, как оказалось, очень даже острый. И полоснула им по моей зависшей навесу ладони! Потом по своей! И прижала, будто в пожатии, свою руку к моей.

— Даю клятву долга жизни! — произнесла она серьезно.

В ладони там, где был надрез, засвербело, а потом оттуда потекла сила, которую я не столько увидел, сколько почувствовал. Вырвавшись между наших соприкасающихся рук, она закрутилась смерчиком и, преобразовавшись в нить, концами юркнула мне в место нахождения источника, а Юльке под левую грудь... по ходу, в сердце. Щекотное ощущение прошло через секунду, а нить растаяла и для глаз, и для ощущений.

— Это что было? — насторожился я.

— Я думала, ты хоть так поймешь, что теперь мы связаны! — воскликнула эльфийка.

— И нафига мне эта связь? — начал я раздражаться.

— А на тебя такая связь никаких обязательств и не накладывает. Это я должна буду тебе помочь по первому требованию и отдать долг.

— Слушай, Юль, я не понял, — уже заводясь основательно, напряженно спросил девушку, — ты только что сняла с себя все привязки, считай, ценой своей жизни. А теперь опять на себя какие-то обязательства вешаешь! Зачем?