— Ты не обучен совершенно! — эльфийка вздохнула и посмотрела на меня серьезно: — Ты вернул меня к жизни. При этом смешал свое дыхание с моим, и мою кровь со своей...

— Это когда, только что?

— Нет, когда-то, во время ритуала. Я не знаю — тебе видней.

Не понял... ритуалом она что, реанимационные действия называет? С дыханием понятно, а вот кровь? Я посмотрел на свои ладони и только сейчас обратил внимание, что подушечки возле запястий на них счесаны. Видно, когда по стене съезжал, о шершавый камень ободрал, а девицы, сцепившись, до этих мест в своем лечении не дошли. А когда я на грудину Юльке давил, то драной ладонью, похоже, в ее кровавую печать въехал.

Как все сложно-то!

Эльфийка меж тем продолжала мне объяснять:

— Вот и получается, что долговые обязательства за мою жизнь уже и так были образованы. Последним же ритуалом я просто дала тебе понять, что понимаю это и ничего против не имею. Просто однажды я отплачу тебе добром за добро — и все. А то, что ты от меня ничего ужасного не потребуешь, я знаю.

— Прям, так и знаешь? — усмехнулся на ее такое заявление. — И откуда?

— Жень, я старше тебя, многое видела в жизни... и людей тоже. И потом, ты не забыл, что и дар мой тебя знает? — усмехнулась она. — Прими уже наконец, как данность, что плохого я тебе ни сделать не смогу, ни даже пожелать.

Вот, что я могу ответить на такое? В этих их кроваво-тонких материях ни хрена, как не понимал, так и не понимаю. Ладно, потом у Кристиана спрошу. А потому, просто кивнул утвердительно.

— Но вот о своем особом влиянии я такого обещать не могу, — проворковала она, чуть прикрыв глаза томно, — это не в моих силах порой!

— Но иногда-то все же, сдерживаться можешь? — насторожился я, отступая на шаг от нее снова.

Эта ж, невозможная женщина, сама подступила ко мне и... не знаю, сил-то, откуда взяла столько?!... ухватилась за остатки рубашки у меня на груди и, толкнув, вжала в стену:

— Я живая! Понимаешь?! И свободная! А потому, даже и не подумаю сдерживать свою суть! Хочу чувствовать себя живой!... Поможешь?... — и уже не крик, а лепет ее голоса, и... че-ерт!... снова этот убойный аромат...

М-да... такого поцелуя, каким меня одарили, я, наверное, не получал никогда! Страстность эльфийки обожгла огнем, сладость ее, как засаженный залпом коньяк, ударила в голову, а похоть, погнав по крови, молниеносно передала функцию ног Любителю.

И поскольку стояло не то, что могло нас обоих в вертикали удержать, мы сползли по стене, оказавшись в результате на ступенях. Руки мои, в порыве дорваться до желаемого, сами принялись юбки задирать. А разум, уже пьяный от дурмана, только и смог порадоваться отсутствию в данный момент дурацкого кринолина.

Но тут вышел косяк — высота и неровность «ложа» возлечь, так сказать, нам не позволили. Так что, повертевшись и попыхтев, пару раз оскользнувшись и чуть не сорвавшись вниз, по итогу мы пристроились опять в традиционной уже для нас позе «коняшки». То есть, в общепринятом смысле — рачком.

Скажу честно, как и со случившимся поцелуем, секса такого у меня, похоже, тоже еще не было...

Над телом своим контроля я практически не имел, теряясь в каком-то диком инстинкте, который уже не руководил, а требовал — гнать вперед, держать крепче, засаживать сильней! И только слабая и дальняя мысля на задворках еще теплилась, позволяя крышу не упустить совсем. Она же, хоть и не имея сил влиять на действия, отстраненно отмечала и сам факт «озверения», и что слева от нас — пропасть, что, как ни странно, сегодня пышные юбки — нам в помощь, и уберегают наши колени от жесткости камней, и что Юльке бы не помешало зажать ротик...

— Тише, Юляша, тише, — попытался я до радикальных мер не доводить, но понял, что рычу не тише, чем она вскрикивает, а толку все равно нет.

Так что пришлось действовать по жесткому варианту.

Но и прикрыть ладонью девушке рот оказалось идеей сомнительной! Она восприняла это, как ласку что ли, и принялась языком с пальцами играть. А когда один еще во влажное тепло провалился, то и последняя трезвая мысль решила кайфануть и сделала мне ручкой... пока-пока, гони-гони... жжжарь на полную!

И, тем самым ускорив и так несущийся вскачь процесс, это и до «радуги» нас, считай, в полпинка доставило.

Теперь уже мое сердце громыхало на всю башню, а восторженный Любитель, сияя и лучась, все не мог выйти из образа единорога. Я, в попытке отдышаться, скатился с Юльки, и кое-как усевшись на ступени, расслабленно откинулся назад. И в данный момент мне было поровну, что край над пропастью настолько близок, что руке моей на лестнице даже не нашлось места, и повисла она в пустоте.

В общем, в себя я приходил долго. Но по мере того, как сытое тело отпускал довольный расслабон, мозги мои опять начали заполняться раздраженьем:

— Это у тебя... отходняк пошел... — попытался я начать разговор, когда дыхание еще слегка перехватывало.

— Наверное! — гортанно засмеялась Юлька, тоже откидываясь на ступени рядом со мной.

Юбки одернуть она не озаботилась, «жилетик» Криса распахнулся на груди, а волосы теперь, после нашей скачки, и вовсе растрепались из прически и по ступеням черных водопадом раскинулись вокруг нее. Ну и понятно аромат, смешанный из запахов цветов, свежайшего бриза и оттраханой на славу довольной женщины, завис над нами. Короче, видок у девушки был такой, что Любитель Озабоченных Эльфиек опять попытался в единорожьи игрища меня вовлечь.