— А скажи-ка мне, Азуэль, — не удержался я и все ж спросил ее, когда мы оказали на относительно тихой лестнице, ведущей на второй этаж, — как так оказалось, что такая великолепная дама стала простой наемницей?

— Да как? Как — обычно, — пожала она плечами. — Батюшка мой, козлина эльфийская, возжелал однажды мою матушку, хоть и обычную человеческую женщину, но по молодости очень красивую. Ее уж нет, как лет сто... — вздохнула девушка растроено, и я не стал ее с рассказом подгонять.

Но через несколько ступеней, которые мы преодолели в молчании, она все ж продолжила:

— Страсть схлынула быстро, а ребенка, случившегося за этот краткий срок, драный эльфятина высокой родне в Лесу представлять не захотел. Просто слинял однажды в неизвестном направлении, когда мне и пяти лет не исполнилось, и был таков. Я сначала, подрастая, как матушка, в белошвейки подалась, благо кровушка ушастой родни на моих талантах сказалась положительно и тонкая вышивка давалась мне легко. Но, как оказалось, не с моей внешностью — вскоре от мужиков житья не стало. Мой приемный отец, появившийся у матушки года три спустя, как сдристнул родной папаша, был отставным воякой. Вот он-то мне азы боевой науки и преподал. Потом любовник у меня случился из наемников, и когда родители по старости лет почили, я тоже примкнула к одной из команд. А дальше уж дело наживное — кровь-то ушастых не только на белошвейном мастерстве отразилась.

К этому моменту мы уже поднялись на галерею и остановились возле перил, разглядывая скачущую в танце толпу внизу.

— Ну, а с моим сегодняшним появлением на балу в замке, и того проще, — продолжала эльфийка свой рассказ. — Команда, в которой я сейчас состою, выходила нынче на турнир уже во второй раз. И в первый, пару лет назад, хоть я тогда и не оголялась сильно, но все ж привлекла внимание герцога. Примерно так же, как ваша девочка в этот раз. Ну, я ж понимание имею, что для дела лучше, так что ломаться не стала и ответила на ухаживания его светлости. И не косись на меня так, красавчик, — поддела она меня в бок локтем и рассмеялась, — я не знатная дева, как ваша златовласка! Я взрослая, битая жизнью женщина! А такое будет поубойней всех мечей и магии...

А я что? Я ничего... не мне судить.

— Герцог вот, это быстро понял. А объезжать такую норовистую кобылку, как я, ему не особо привычно. Он больше нежных малышек любит, лучше даже крестьянок или простых горожанок, которые слова поперек ему не скажут. Ну, ты ж видел его цветник?

Я кивнул, юных цветиков я оценил.

— В общем, когда после пары-тройки встреч блеск новизны схлынул, расстались мы с герцогом вполне полюбовно. Но этот старый сластолюбец не только своим стручком красоток ценит, но и глазками! Уважает, когда вокруг него много красивых женщин. А приближенные-то его, тоже мужики в возрасте, так что супружницы их, в большинстве своем, те еще коровищи разжиревшие, — эльфийка задорно хохотнула: — Бедному нашему герцогу и посмотреть-то не на кого! Вот, мне с тех пор, через трактирщика «Золотой Розы», где я останавливаюсь, когда в столицу заезжаю, приглашения на балы и передают. А чего стоим? — удивилась она и потянула меня вперед, вдоль по галереи.

К этому моменту я заметил, что первые пяток выходящих на балкон оконных проемов уже почему-то закрыты тяжелыми портьерами, а вот дальше, многие еще стоят открытыми.

Мы приблизились как раз к одному такому, и девушка направилась внутрь, за шторы. Я, естественно, ступил за ней. Пока я осматривался, эльфийка сдвинула тяжелую ткань, укрыв нас и от возможных нескромных взглядов, и как будто даже от шума зала.

Маленький закуток, открывшийся моему взгляду, я бы обозначил, как не застекленную лоджию. По бокам выложенные мозаичным узором стены, а за мраморным парапетом, прямо по курсу, проглядывался парк в ночи, где видимыми оказывались лишь освещенная фонариками дорожка и цветник с кустарниками вдоль нее. Возле высоких перил по всей ширине маленького помещения пролегла такая же, тяжеловесная на вид, укрытая покрывалом лавка, с раскиданными по ней многочисленными подушками. На полу лоджии лежал длинноворсный ковер и приткнутым к одной из стен стоял одинокий, типа невысокого торшера, светильник, с блекловатым магическим камешком, создающим в комнате интимный полумрак. Вот, вроде и все, что здесь имелось.

— Уютненько, — констатировал я увиденное.

— Гнездышко любви! — провозгласила девушка и плюхнулась в подушки, отчего объемные юбки ее вздыбились вокруг затянутой корсетом талии эдакой пушистой периной. Мне, глядящему на это дело сверху, возомнилось, что все ее вкусные прелести, теперь разложены для меня на блюде.

Чтоб крышу-то так сразу не сорвало, и я не кинулся на предлагаемую красоту оголодавшим псом... все ж не кости, а пышный десерт мне предлагался... решил отвлечься и немного поболтать еще:

— Гнездышко, говоришь?

— Угу, любви... так здесь, во дворце, эти балкончики называют. Они тут специально для встреч тех, кому не терпеться вкусить несколько других радостей, чем еда и танцы.

Ну, я как-то всегда считал, что любовь это нечто-то другое все-таки, а то, что здесь по закуткам происходит, думается, скорее блядством по пьяни называется...

Хотя, что я понимаю в любви, если сам ни разу это чувство так и не испытал?!

А вот блятство, опять же, вещь простая и понятная... и, при всем нежелании признавать, неплохо знакомая. И особенно неплоха она, когда случается под настроение и вовремя. Так что к названию места, ее предоставляющего, претензий, так уж и быть, я предъявлять не стану.

— Никто не вломится? — все ж решил уточнить, присаживая на лавку, как можно ближе к эльфийке.

— Ха-ха, — запрокинула она головку в смехе, демонстрируя мне изгиб нежной, трепетно вибрирующей шейки, — я ж сказала, тут все устроено специально для свиданий, и если шторы задернуты, то всем ясно — место уже занято.

На этом она развернулась ко мне лицом и для удобства закинула одно колено на лавку... хотя эта долбанная юбка, так и продолжала дыбиться между нами подушкой.

Хотя мысль, что именно из-за нее мне сегодня достанется нечто, совершенно необычное для мужика в моем мире... то есть, я прям сейчас поимею даму в кринолине... мое недовольство этим обстоятельством, несколько поубавила.